mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Categories:

Есть такое наследие. Фатьянов

По теме: К 100-летию Фатьянова

«Когда весна придет, не знаю…»
Песни на слова Алексея Фатьянова вся Россия поёт как народные

Даже Большая советская энциклопедия «не знает» такого поэта, которому 5 марта исполнилось бы 95 лет. А в Энциклопедическом словаре написано буквально следующее: «Фатьянов Ал. Ив. (1919-59), рус. сов. поэт. Популярные песни (сб. «Поёт гармонь», 1955, «Соловьи», 1960), поэма «Хлеб» (опуб. 1960)». И всё. Это о таком-то, поистине народном, творце! ©

При жизни Алексей Иванович увидел только один собственный сборник. Между тем, в тяжелейшие годы войны и в первые восстановительные годы после неё, более популярного поэта-песенника в Советском Союзе не было. И это притом, что нехватки песенных сочинителей отечественная поэзия отродясь не испытывала. Начни я сейчас перечислять их имена – никакого места не хватит. Но Фатьянов был всегда лидером. «Соловьи», «На солнечной поляночке», «Ничего не говорила», «Где ж ты, мой сад?», «Первым делом, первым делом самолёты», «В городском саду играет духовой оркестр», «Тишина за Рогожской заставой», «Давно мы дома не были», «Где же вы теперь, друзья-однополчане?», «Три года ты мне снилась», «На крылечке» - эти и другие его песни (многим более двух сотен, добрая половина чрезвычайно популярны!) пел, без преувеличения, весь народ.

Помню, как его песни каждодневно звучали из чёрного круглого бумажного репродуктора, который не умолкал в нашей сельской хате с 6 утра и до 12 ночи. И я все знал наизусть, понятия, конечно, не имея, кто их написал.

Так бы и оставался, наверное, в неведении, поскольку Фатьянов умер, когда мне исполнилось одиннадцать лет. А уж как его замалчивала пропаганда! Но щедрой судьбе было угодно подарить мне дружеские отношения с Юрием Бирюковым.

Юрий Евгеньевич - из первого, военного призыва учащихся Суворовских училищ. Служил в войсках на различных должностях. Был преподавателем советской поэзии на кафедре культуры в Военно-политической академии, где я учился, и где мы сдружились. Начиная с суворовских лет, Бирюков сочинял стихи и писал к ним музыку. К нему благоволил Исаак Дунаевский. Почти полвека неутомимый энтузиаст собирал песни, в основном военные. Его коллекция на эту тему - самая объёмная в мире – более пятидесяти тысяч сочинений. Двадцать лет вёл на Центральном советском телевидении передачу «Песня далёкая близкая». Автор более двух десятков книг о советской песне. Выпустил многотомное издание «Наши деды - славные победы. Антология русской военной песни. ХVII-ХХ вв.». Первый том был удостоен гранта Президента Российской Федерации. В 1957 году двадцатидвухлетний Юрий Бирюков пишет музыку к фильму «Дом, в котором я живу». Блестящая песня оттуда - «Тишина за Рогожской заставою» - родилась на слова Фатьянова. Они дружили до самой смерти Алексея Ивановича. И лучше него никто о его творчестве не скажет.

- Поверь, не хвастаюсь,- говорил мне, как всегда увлечённо и эмоционально, Юрий Евгеньевич, - но я для отечественной песни сделал не так уж и мало. Но всё забудется. Да уже забывается. Кто кроме специалистов заинтересуется сейчас моими исследованиями? А вот «Тишину за Рогожской заставою» люди будут петь долго. В этом смысле меня какое-то высшее Провидение на Алёшу Фатьянова вывело. Без него я бы такой песни никогда в жизни не написал, хотя у меня их больше сотни и многие довольно популярные. У него было на редкость цельное, уникальное лирическое дарование.

Вот вроде бы самые простые слова использовал. Однако так их припаивал одно к другому, что между ними сама собой музыкальная аура возникала. Этому нельзя научиться, это – от Бога.

Вот смотри: «Мне тебя сравнить бы надо/ С песней соловьиною,/ С тихим утром, с майским садом,/ С гибкою рябиною,/ С вишнею, с черёмухой,/ Даль мою туманную,/ Самую далёкую,/ Самую желанную». Казалось бы, элементарное перечисление явлений, вещей, даже без видимых потуг на аллитерацию или другое поэтическое ухищрение. Но начнёшь их петь, и комок к горлу подкатывает. И чем дольше живёшь, тем больше не понимаешь даже, но естеством стареющим своим ощущаешь: тут весь поздний Гауптман отдыхает. В тридцати двух поэтических строках Фатьянова больше эмоций и переживаний, чем во всём хвалёном спектакле немца «Перед заходом солнца»!

Алексей Иванович обладал удивительной и трудно постижимой поэтически-песенной магией. В кино она особенно проявлялась. Приведу несколько примеров. Был в Москве сначала такой спектакль - «Свадьба с приданым», а потом и одноимённый фильм. Сказать о нём, что плохой – ничего тебе не сказать. Этот образец того, как не надо делать кино, я бы показывал студентам ВГИКа. Но как ни странно, картину в начале семидесятых восстановили и теперь она нет-нет, да и крутится «по ящику». Всё благодаря удивительным песням Фатьянова и Бориса Мокроусова: «Зацветает степь лесами», «На крылечке твоём» и куплетам бригадира Курочкина «Хвастать, милая, не стану». Люди пропускают бездарные, надрывно из пальца высосанные диалоги, нелепый картонный видеоряд, зато наслаждаются молодыми голосами Веры Васильевой и Владимира Ушакова. Лучше них никто этот удивительный романс «На крылечке» с тех пор не спел. Я уже не говорю о просто-таки потрясающем поэтическом оракульстве Фатьянова. Наблюдая отношения Веры и Володи, Алексей написал: «Я люблю тебя так,/ Что не сможешь никак/ Ты меня никогда,/ Никогда, никогда разлюбить». И герои не в кино – в жизни прожили более полувека неразлучно, в завидной любви друг к другу! Куплеты Курочкина из этого фильма вообще убойные. «Или я в масштабах ваших недостаточно красив?», «До чего же климат здешний на любовь влиятелен». Слова «масштаб» и «климат» абсолютно не поэтические, тем более, не песенные – ими могли баловаться только такие оригинальные наши поэты как два Николая – Глазков и Олейников. Но ты посмотри, какой же потрясающий комический эффект возникает!

Фильм «Солдат Иван Бровкин» - тоже не могучее произведение кинематографического искусства. К тому же писатель Иван Стаднюк открыто обвинял сценариста Георгия Мдивани в плагиате с его «Максима Перепелицы». Ну да не в этом дело. Музыка к двум песням из этого фильма «Шла с ученья третья рота» и «Если б гармошка умела» на слова Фатьянова написана таким композитором, как Анатолий Лепин. На его счету: 8 оперетт, 1 опера, 3 балета, 5 сюит, 3 концерта и 500 песен. И я не скажу, что вся музыка этого творца бездарна, вторична, неинтересна. Но выше «Гармошки» он нигде и ни в чём не поднялся. Потому как никто больше не написал ему: «Не для тебя ли в садах наших вишни/ Рано так начали зреть?/ Рано весёлые звёздочки вышли,/ Чтоб на тебя посмотреть». Русский человек, поющий такую песню, на многое в жизни способен. В том числе и на подвиг.

Ведь в чём вред современной агрессивной попсы? Да в том, что она формирует своими дикими звуками и нелепыми словами маленького, злого, нервного человечка, который постоянно вынужден компенсировать понижение самооценки повышением агрессивности.

Вот мы сейчас и живём в невообразимом резервуаре ненависти. Ну чего ещё можно ожидать от этого сплошного музыкального дыма и грохота? А во времена, когда творил Фатьянов и его товарищи, среди людей решительно превалировали добрые чувства и любовь. Даром, что они такую страшную войну пережили.

Ещё более удивительное чародейство Фатьянова проявилось в фильме Марлена Хуциева «Весна на Заречной улице». Изначально ведь никакой такой улицы в городе нет и быть не может, потому что это город-спутник возле металлургического комбината. Но какие-то намётки в сценарии Алексей Иванович ухватывает и сочиняет: «Когда весна придёт, не знаю./ Придут дожди... Сойдут снега.../ Но ты мне, улица родная,/ И в непогоду дорога./ На свете много улиц славных,/ Но не сменяю адрес я,/ В моей судьбе ты стала главной,/ Родная улица моя!» И происходит удивительная вещь: песня становится олицетворением всего фильма. И это, заметь, притом, что есть в картине ещё одно судьбоносное для страны сочинение «Школьный вальс» таких выдающихся советских мастеров, как Исаак Дунаевский и Михаил Матусовский. Песни как бы соревнуются между собой, но побеждает с огромным отрывом «Весна…». Уже после фильма в Одессе и Запорожье появляются Заречные улицы и даже газета с одноимённым названием.

…Дед Алексея Фатьянова по отцу - Николай Иванович - владел иконописными мастерскими и подсобным производством в Богоявленской слободе (ныне посёлок Мстёра Вязниковского района Владимирской области). Дед по матери - Василий Васильевич Меньшов - работал специалистом-экспертом по льну на фабрике знаменитого промышленника Демидова. Оба деда были старообрядцами. Родители будущего поэта Иван и Евдокия Фатьяновы построили в центре города Вязники двухэтажный каменный дом с колоннами напротив Казанского собора. Торговали пивом, обувью, которую шили в собственных мастерских, владели частным кинотеатром и обширной библиотекой. После Октябрьской революции 1917 года всё имущество Фатьяновых национализировали, дом отобрали и разместили в нём телефонную станцию (ныне там музей Алексея Фатьянова). Семья перебралась в дом Меньшовых в пригороде Вязников, где и родился поскрёбыш Алексей (перед ним - Николай, Наталья, Зинаида). Крестили Алексея Фатьянова в Казанском соборе города Вязники. Во времена НЭПа семья Фатьяновых вновь вернулась в свой дом. Там мальчик получил своё начальное образование, о котором впоследствии писал: «Отец массово доставлял мне книги сразу же, как только я смог себе твёрдо уяснить, что «А» - это «А», а «Б» - это «Б». Всё своё детство я провёл среди богатейшей природы среднерусской полосы, которую не променяю ни на какие коврижки Крыма и Кавказа. Сказки, сказки, сказки Андерсена, братьев Гримм и Афанасьева - вот мои верные спутники на просёлочной дороге от деревни Петрино до провинциального города Вязники, где я поступил в школу и, проучившись в ней три года, доставлен был в Москву завоёвывать мир. Мир я не завоевал, но грамоте научился настолько, что стал писать стихи под влиянием Блока и Есенина, которых люблю и по сей день безумно».

Учился Фатьянов в театральной студии Алексея Дикого при театре ВЦСПС. По окончанию был принят в Центральный театр Красной Армии. С 1940 года - в ансамблях Орловского военного округа, Брянского фронта, Уральского и Московского военных округов.

- Юрий Евгеньевич, сведения о военном периоде биографии Фатьянова чрезвычайно противоречивы. Мне встречалось, к примеру, что был он старшим лейтенантом артиллерии (даже фото есть), что стал лауреатом Сталинской премии. Наконец, что в конце войны попал даже в штрафбат. Что здесь правда, что – вымыслы?

- Ну, могу точно сказать, что офицером Фатьянов не был. А, значит, как минимум, в штрафбат попасть не мог – туда направляли только офицеров. Думаю, что не пришлось ему воевать и в штрафной роте. Во всяком случае, никаких документов на сей счёт не существует. Но вот откуда появилась столь «правдоподобная» версия, представить не сложно. Алексей Иванович был завлитом в ансамбле генерал-мойора Александрова. Однажды дирижёр уехал на кратковременную гастроль, оставив в гостинице свою молодую жену, танцовщицу Лаврову. А когда вернулся, застал её в маленькой комнате завлита, мирно спящей на его кровати. И хотя Фатьянов сидел за столом, занимаясь делом: корректировал программу, писал вставки в номера, соединения между песнями, с ним поступили, как в известном анекдоте: то ли боец шапку украл, то ли у него шапку увели, но замешан был. Разгневанный генерал в течение нескольких часов отправил Фатьянова на фронт. Скорость и натиск в решении судьбы худо-бедно уже известного поэта-песенника и послужили поводом для столичного люда полагать: Александров в ревнивом бешенстве избавился от своего молодого соперника и определил его в штрафбат. Фатьянов впоследствии, когда, бывало, подвыпьет, не раз и сам поддавал «огня в полымя»: «Да ты хоть знаешь, как меня генерал Александров в штрафбат отправлял?» Меж тем, о своих всамделишных фронтовых подвигах Алексей Иванович распространяться не любил. Хотя имел на то полное и заслуженное право.

Ну, кто ещё из поэтов той поры мог бы похвастаться медалью «За отвагу», которой Фатьянова наградили за участие в кровопролитных боях под венгерским городом Секешфехерваром!

Награда похлеще будет иного боевого ордена, который можно было получить и в тылу - эту медаль просто так не давали.

- А что касается наград за творчество - почему Фатьянова не награждали Сталинскими премиями, орденами, как его собратьев, не писали о его творчестве рецензий, не публиковали его стихов. А ведь с ним дружили Соловьёв-Седой, Твардовский, да почти все тогдашние известные композиторы, поэты и писатели. И никто не протягивал руку помощи. Почему?

- Протягивали, и многие. Тот же Василий Павлович души не чаял в Алёше. Называл его сынком и не раз горой вставал за друга. Да только Фатьянов всю свою творческую жизнь был классическим enfant terrible - «ужасным ребёнком». Его имя однажды было внесено в списки кандидатов на ту же Сталинскую премию. Но тут родилась дочь, и Алексей Иванович закатил многолюдные крестины со священником и купелью в церкви – всё, как полагается для православного человека. И крёстным был… Соловьёв-Седой. Он, между прочим, даже хотел удочерить Алёнку после смерти её отца – Галя воспротивилась. Но я сейчас о другом. Ты можешь себе представить, чтобы поэта, крестившего в церкви своё дитя, при советской власти наградили главной государственной премией? Я не могу. В другой раз ситуация почти повторилась, но Фатьянов надебоширил, попал в милицию и его в очередной раз исключили из Союза писателей. Ну как можно было дать премию не члену Союза?

Вот с Твардовским - посложнее дело будет. Во всяком случае, у меня нет объяснений, почему за многие годы редактирования «Нового мира» Твардовский не напечатал там ни строчки Фатьянова.

А последний под артиллерийскими стволами никогда не стал бы об этом просить. Надо знать Алексея Ивановича. Хотя они действительно были дружны - не разлей вода. Что уж тогда говорить о людях, душой и помыслами помельче классика. Они-то уж точно дико ревновали Фатьянова. Ведь его как будто специально Природа создала на зависть всем бездарям и неудачникам. Высокий, светловолосый красавец. Манеры – аристократические. Голос великолепный, поёт – заслушаешься. В компании всегда заводила. На пианино себе аккомпанирует. (Очень не любил, кстати, когда ему подпевали). А сам при этом ни тени зависти ни к кому не испытывал. Только однажды заметил, что такой песни, как «Эх, дороги…» Льва Ошанина он бы написать не смог. В другой раз сказал, что «Подмосковные вечера» Матусовского и Соловьёва-Седого - гениальная песня и переживёт века. Но он бы лично переделал строку «Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?». Не знает как, но переделал бы.

…Алексей Иванович с молодости страдал гипертонией. Никогда и никому об этой болячке не говорил. И все окружающие свято верили в его богатырское здоровье. Только не родная сестра Зинаида Ивановна Буренко. Каждый год она силой укладывала строптивца в санаторий Союза кинематографистов, что в Болшево. Здесь она работала главным врачом и очень жёстко всегда «чинила» организм брата. Так было и той тёплой осенью 1959 года... Другой выдающийся русский поэт Ярослав Смеляков, как только узнал о том, что его друг залёг на лечение, сел и написал: «Мне во что бы то ни стало/ надо б встретиться с тобой,/ русской песни запевала/ и её мастеровой./ Володимирской породы/ достославный образец,/ добрый молодец народа,/ госэстрады молодец./ Ты никак не ради денег,/ не затем, чтоб лишний грош,/ по Москве, как коробейник,/ песни сельские несешь./ Песня тянет и туманит,/ потому что между строк/ там и ленточка и пряник,/ тут и глиняный свисток./ Песню петь-то надо с толком,/ потому что между строк/ и немецкие осколки,/ и блиндажный огонёк./ Там и выдумка и были,/ жизнь как есть - ни дать, ни взять./ Песни те, что не купили,/ будем даром раздавать./ Краснощёкий, белолицый,/ приходи ко мне домой,/ шумный враг ночных милиций,/ брат милиции дневной./ Приходи ко мне сегодня чуть, с устаточку, хмелён:/ посмеемся - я ж охотник,/ и поплачем - ты ж силён./ Ну-ка вместе вспомним, братцы,/ отрешась от важных дел,/ как любил он похваляться,/ как он каяться умел./ О тебе, о неушедшем,-/ не смогу себе простить!-/ я во времени прошедшем/ вздумал вдруг заговорить./ Видно, чёрт меня попутал,/ ввёл в дурацкую игру./ Это вроде б не к добру-то,/ впрочем, нынче всё к добру./ Ты меня, дружок хороший,/ за обмолвку извини./ И сегодня же, Алеша,/ или завтра позвони...».

Только Фатьянов уже не смог позвонить. 15 сентября он скоропостижно скончался от аневризма аорты.

Хоронили поэта на Ваганьковском тысячи москвичей.

Ему в родных Вязниках установлен памятник. Там же ежегодно проводится фестиваль песни в его честь. Союзом писателей России учреждена Фатьяновская литературная премия.

Юрий Евгеньевич Бирюков стал одним из первых её лауреатов. Тогда же сказал: «Время по своему сортирует и калибрует наши песни. Неумолимая реальность такова, что если какая-то остаётся на слуху людей хотя бы полвека, то она может рассчитывать и на дальнейшую жизнь. У Фатьянова таких песен - несколько десятков. Какие из них дальше понесёт с собой русский народ – не знаю. Но «Соловьи» уж точно прихватит. Как и «Журавли» Гамзатова. Песням этим жить в веках, потому что там души солдат, защитников земли родной с птицами сравниваются – величайший взлёт поэзии».

…Недавно восьмидесятиоднолетний Евтушенко написал: «От России вы меня не оторвёте,/ потому что весь я – плоть от её плоти,/ потому что быть другим я не умею,/ и останусь навсегда не кем-то – ею,/ ну хоть песней, что летит, не тает:/ «Ах, кавалеров мне вполне хватает…». А мне подумалось, что у Фатьянова сотни подобных песенных строк. И его уж точно никому от России не оторвать.

«Если б я родился не в России,/ Что бы в жизни делал? Как бы жил?/ Как бы путь нелёгкий я осилил?/ И, наверно б, песен не сложил».

Осилил. Сложил.
Михаил Захарчук
Специально для Столетия
Tags: биографии и личности, даты и праздники, культура, мужчины, музыка и песни, наследие, память, писатели и поэты, ссср, творчество и промыслы
Subscribe
promo nemihail 15:00, вчера 40
Buy for 20 tokens
В нашей стране лохов дураков ещё лет на 100 вперед припасено и некоторые "бизнесмены" этим успешно пользуются. Сегодня расскажу, как разводят инвесторов на Бали впаривая им замечательное инвестиционное предложение или шикарную виллу с райской открытки по низкой цене. (фото:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments