mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Category:

Литпресс. «Московский телеграф»

Ещё о репрессиях в литературе и о цензуре в РИ здесь и здесь

«В правах русского гражданина нет права обращаться письменно к публике». Закрытие журнала «Московский телеграф» / 3 (15) апреля 1834 года
Календарь литературных преследований / Спецпроект Weekend

В год, объявленный годом литературы, Weekend открывает новый проект: календарь литературных преследований. В каждом номере — один из случаев репрессий в истории русской литературы, пришедшийся на соответствующие даты и рассказанный словами участников и свидетелей. ©

Ещё в проекте


Николай Полевой (1796—1846), русский писатель и историк

3 (15) апреля 1834 года решением Николая I был запрещен «Московский телеграф» — литературный журнал, издававшийся купцом Николаем Полевым с 1825 года. Поводом стала недоброжелательная рецензия Полевого на пьесу Нестора Кукольника «Рука Всевышнего Отечество спасла», восторженно принятую петербургской публикой и лично Николаем I.
Впрочем, это было не первое столкновение "Московского телеграфа" с властями — современников больше удивило не то, что "Телеграф" закрыли, а то, что его не закрыли раньше. Журнал Полевого не был ни первым, ни последним изданием, запрещенным Николаем I: за два года до этого был закрыт только начавший выходить "Европеец" Киреевского, еще через два года будет закрыт "Телескоп" Надеждина. Однако нелепый повод, из-за которого закрыли журнал, превращал эту историю из акта цензуры практически в акт произвола — при этом главным действующим лицом здесь был не Николай I, а недавно ставший министром народного просвещения Сергей Уваров, использовавший журнал Полевого для обоснования необходимости идеологии "православия-самодержавия-народности".


Из «Записок о жизни и сочинениях Н. А. Полевого» Ксенофонта Полевого, 1850 год

Рассуждая обо всех подробностях его поездки и особливо о разговорах, какие имел он в Петербурге[1], мы недоумевали, что же такое было это[2] и чем могло кончиться[3]? Обвинения, высказанные Уваровым[4], были так неопределенны, общи, и, прибавлю, так натянуты и нелепы, что граф Бенкендорф справедливо смеялся[5], выслушивая их, и брат мой надеялся на его заступление. Уваров показал явное предубеждение[6] против моего брата, обвинял его пристрастно[7], однако, после выслушанных объяснений, мог быть справедливым. <...> Между тем готова была новая книжка журнала, и из типографии отправили ее в цензурный комитет, для получения билета на выпуск; но посланному сказали, что билета выдать нельзя и что издатель "Московского телеграфа" должен сам явиться в комитет. Он немедленно поехал туда, и ему объявили, что издание его журнала запрещено[1].

Подробнее...


[4] ...обвинения, высказанные Уваровым...

Из доклада министра народного просвещения графа Сергея Уварова о "Московском телеграфе" / Март 1834 года

Давно уже и постоянно "Московский телеграф" наполнялся возвещениями о необходимости преобразований и похвалою революциям. Весьма многое, что появляется в злонамеренных французских журналах, "Телеграф" старается передавать русским читателям с похвалою. Революционное направление мыслей, которое справедливо можно назвать нравственною заразою, очевидно обнаруживается в сем журнале, которого тысячи экземпляров расходятся по России, и по неслыханной дерзости, с какою пишутся статьи, в оном помещаемые, читаются с жадным любопытством. Время от времени встречаются в "Телеграфе" похвалы правительству, но тем гнуснее лицемерие: вредное направление мыслей в "Телеграфе", столь опасное для молодых умов, можно доказать множеством примеров.

Приступая к сим доказательствам, спросим: что, если бы среди обширной столицы кто-нибудь вышел на площадь и стал провозглашать перед толпою народа о необходимости революций <...>. Представим себе толпу слушателей умножающейся, а человек продолжает проповедовать: что разбойничество происходит от избытка сил души; <...> что русских пора будить от пошлой растительной бездеятельности; что Магомед был человек истинно вдохновенный <...>. Может быть, назвали бы такого человека сумасбродным (а не злонамеренным), но, вероятно, не позволили бы ему провозглашать долее на площади, где его слова могли бы возбудить разные толки.

[7] ...обвинял его пристрастно...

Из дневника цензора Александра Никитенко / 9 апреля 1834 года

Министр долго говорил о Полевом, доказывая необходимость запрещения его журнала.

— Это проводник революции,— говорил Уваров,— он уже несколько лет систематически распространяет разрушительные правила. Он не любит России. Я давно уже наблюдаю за ним; но мне не хотелось вдруг принять решительных мер. <...> Надо было отнять у него право говорить с публикою — это правительство всегда властно сделать, и притом на основаниях вполне юридических, ибо в правах русского гражданина нет права обращаться письменно к публике. Это привилегия, которую правительство может взять и отнять когда хочет.

[2] ...что же такое было это...

Из рецензии Николая Полевого на драму Нестора Кукольника "Рука Всевышнего Отечество спасла" / 1834 год

Новая драма г-на Кукольника весьма печалит нас. Никак не ожидали мы, чтобы поэт, написавший в 1830 г. "Тасса", в 1832 году позволил себе написать — но, этого мало: в 1834 г. издать такую драму, какова новая драма г-на Кукольника: "Рука Всевышнего Отечество спасла"! Как можно столь мало щадить себя, столь мало думать о собственном своем достоинстве! <...> Мы слышали, что сочинение г-на К. заслужило в Петербурге много рукоплесканий на сцене. Но рукоплескания зрителей не должны приводить в заблуждение автора. Каждое слово, близкое русской душе, каждая картина, хоть немного напоминающая родное, могут возбуждать громкие плески.

Из "Записок..." Ксенофонта Полевого / 1850 год

Сказывали, что 40 000 рублей было употреблено на постановку этой знаменитой пьесы, и самая блистательная публика наполняла ложи и кресла в первые представления ее на Александрийском театре. Государь император удостоил ее своим вниманием и одобрением. "Рука Всевышнего" казалась патриотическою, народною драмою, перед которою преклонялись все — и знатные, и простолюдины. О ней не произносили ничего, кроме похвал.

[3] ...чем могло кончиться...

Из объяснительной записки Николая Полевого графу Александру Бенкендорфу / 31 марта 1834 года

Во исполнение объявленной мне высочайшей воли: объяснить, в каком смысле сказано было мною в начале библиографической статьи о трагедии "Рука Всевышнего Отечество спасла", что сия трагедия "опечалила рецензента" <...> сим честь имею донести, что судил о трагедии по чтению, не видав ее на сцене, и говорил об ней чисто в литературном смысле, как о поэтическом издании. <...> Готов сознаться в ошибке. Но смею уверить всем, что есть для меня святого и драгоценного, что никогда в мысль мне не приходило что-либо предосудительное против похвальной патриотической цели автора.

[5] ...граф Бенкендорф справедливо смеялся...

Из письма Александра Бенкендорфа министру народного просвещения Карлу Ливену / 9 февраля 1832 года

Рассматривая журналы, издаваемые в Москве, я неоднократно имел случай заметить расположение издателей оных к идеям самого вредного либерализма. В сем отношении особенно обратили мое внимание журналы "Телескоп" и "Телеграф", издаваемые Надеждиным и Полевым. В журналах их часто помещаются статьи, писанные в духе весьма недобронамеренном <...>.

[1] ...о разговорах, какие имел он в Петербурге...

Из "Записок..." Ксенофонта Полевого / 1850 год

— Тут дело идет не о литературных достоинствах сочинений,— возразил Уваров,— а о противоречии вашем общему патриотическому чувству, которое возбуждает драма Кукольника. Вы как русский не должны бы чувствовать иначе, нежели все самые возвышенные патриоты.

— Я ничего не писал против патриотических чувствований, а указывал только на недостатки сочинения, которое может возбуждать патриотический восторг, а вместе с тем быть неудовлетворительно как произведение литературное и патриотическое.

— Но, осуждая его, вы охлаждаете общее впечатление, которое, напротив, должно быть поддерживаемо. Драма Кукольника была для вас как будто поводом к осмеянию самого возвышенного чувства.

[6] ...Уваров показал явное предубеждение...

Из доклада министра народного просвещения Сергея Уварова Николаю I о статье Николая Полевого "Взгляд на историю Наполеона" / Сентябрь 1833 года

Я осмеливаюсь думать, что Полевой утратил наконец всякое право на дальнейшее доверие и снисхождение правительства, не сдержав данного слова и не повиновавшись неоднократному наставлению министерства, и, следовательно, что, по всей справедливости, журнал "Телеграф" подлежит запрещению.

Из резолюции Николая I на докладе Уварова о статье Николая Полевого "Взгляд на историю Наполеона" / 1833 год

Я нахожу статью сию более глупою своими противоречиями, чем неблагонамеренною. <...> Полевому объявить, чтоб вздор не писал: иначе запретится журнал его.

[8] ...издание его журнала запрещено...

Из дневника Александра Пушкина / 7 апреля 1834 года

"Телеграф" запрещен. Уваров представил государю выписки, веденные несколько месяцев и обнаруживающие неблагонамеренное направление, данное Полевым его журналу. (Выписки ведены Брюновым, по совету Блудова.) Жуковский говорит: — Я рад, что "Телеграф" запрещен, хотя жалею, что запретили. "Телеграф" достоин был участи своей; мудрено с большей наглостию проповедовать якобинизм перед носом правительства, но Полевой был баловень полиции. Он умел уверить ее, что его либерализм пустая только маска.

Из письма начальника жандармского округа генерал-лейтенанта Лесовского графу Александру Бенкендорфу / 13 апреля 1834 года

По отъезде Полевого многие благомыслящие имели суждение, что давно пора бы унять подобных вольнописцев, и что правительство бдит о всенародном спокойствии! В разговорах же о сем, со смехом говорили: "хорошо, если бы посекли его порядочно". <...> Неожиданное скорое возвращение Полевого удивило всех и дало повод к заключению о невинности его, что породило разные суждения и толки. <...> Заключают, что запрещение издавать "Телеграф" обнаруживает слабость правительства и огорчает публику, и что лучше бы не запрещать оный, но заставить сочинителя писать в духе правительства.

Из письма директора Московской губернской гимназии Матвея Окулова графу Уварову / 25 апреля 1834 года

Что же касается до запрещения журнала Полевого, то почти все единогласно говорят, что давно бы было пора; ибо ни одной статьи в оном никогда не было писано без цели вредной, а класс купечества весьма недоволен и говорит, что Полевому от того запретили, что он всех умнее. В Москве вот все что мог узнать, и все удивляются, что и Надеждина до сих пор не запрещают.

Из письма Петра Вяземского Ивану Дмитриеву / 1834 год

Признаюсь, существование "Телеграфа" в том виде, в каком он был, могло быть сочтено за неприличность не только литературную, но и политическую; а все жаль, что должны были прибегнуть к усиленной мере запрещения, когда давно должны были действовать законные меры воздержания. "Телеграф", удержанный в границах цензуры, а не пользующийся, не в пример другим, правом какой-то лицензии, упал бы сам собой <...>. Запрещением "Телеграф" в глазах многих делается жертвою.

© «Коммерсантъ Weekend», стр. 28, №13 от 10 апреля 2015
Tags: 18-19-ее века, архивы_источники_документы, биографии и личности, госбезопасность и разведка, даты и праздники, диссида и оппозиция, идеология и власть, известные люди, история, календари, критика, культура, литература, министерства, нравы и мораль, писатели и поэты, преступления и наказания, проекты, репрессии и цензура, ретро и старина, российская империя, сми, факты и свидетели, эпохи
Subscribe
promo nemihail 15:00, yesterday 40
Buy for 20 tokens
В нашей стране лохов дураков ещё лет на 100 вперед припасено и некоторые "бизнесмены" этим успешно пользуются. Сегодня расскажу, как разводят инвесторов на Бали впаривая им замечательное инвестиционное предложение или шикарную виллу с райской открытки по низкой цене. (фото:…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments