mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Categories:

С чего писалась русская литература

Еще из истории литературы

От замысла до вымысла
Краткий путеводитель по источникам классики русской литературы

1 мая (19 апреля) 1836 года в Александринском театре состоялась премьера комедии «Ревизор». Идею пьесы, утверждал Гоголь, ему подсказал Пушкин, однако деталей этого происшествия не поведал. ©

Ранее: С чего писалась русская классика | С чего писал Достоевский


Ульяна Волохова вспомнила случаи, когда писатели и их близкие сохраняли для потомков истории возникновения замысла будущего произведения, и постаралась найти наиболее обстоятельные рассказы о том, из какого сора выросла классика русской литературы.
Островский
«Дубровский» / Александр Пушкин

Нащокин рассказывал Пушкину про одного белорусского небогатого дворянина по фамилии Островский (как и назывался сперва роман), который имел процесс с соседом за землю, был вытеснен из именья и, оставшись с одними крестьянами, стал грабить, сначала подьячих, потом и других. Нащокин видел этого Островского в остроге.
/ Источник: Петр Бартенев "Рассказы о Пушкине, записанные со слов его друзей", 1851-1860 годы

престарелый отец
«Капитанская дочка»

Роман мой основан на предании, некогда слышанном мною, будто бы один из офицеров, изменивших своему долгу и перешедших в шайки пугачевские, был помилован императрицей по просьбе престарелого отца, кинувшегося ей в ноги. Роман, как изволите видеть, ушел далеко от истины.
/ Источник: письмо Александра Пушкина цензору Петру Корсакову, 1836 год

ружье
«Шинель» / Николай Гоголь

Однажды при Гоголе рассказан был канцелярский анекдот о каком-то бедном чиновнике, страстном охотнике за птицей, который необычайной экономией и неутомимыми, усиленными трудами сверх должности накопил сумму, достаточную на покупку хорошего лепажевского ружья рублей в 200 (асс.). В первый раз, как на маленькой своей лодочке пустился он по Финскому заливу за добычей, положив драгоценное ружье перед собою на нос, он находился, по его собственному уверению, в каком-то самозабвении и пришел в себя только тогда, как, взглянув на нос, не увидал своей обновки. Ружье было стянуто в воду густым тростником, через который он где-то проезжал, и все усилия отыскать его были тщетны. Чиновник возвратился домой, лег в постель и уже не вставал: он схватил горячку. Только общей подпиской его товарищей, узнавших о происшествии и купивших ему новое ружье, возвращен он был к жизни, но о страшном событии он уже не мог никогда вспоминать без смертельной бледности на лице.
/ Источник: Павел Анненков "Н.В. Гоголь в Риме летом 1841 года", 1857 год

винокурня Пивинских
«Мертвые души»

У моего дяди Пивинского было 200 десятин земли и душ 30 крестьян и детей пятеро. Богато жить нельзя, и существовали Пивинские винокурни. Тогда у многих помещиков были свои винокурни, акцизов никаких не было. Вдруг начали разъезжать чиновники и собирать сведения о всех, у кого есть винокурни. Пошел разговор о том, что у кого нет пятидесяти душ крестьян, тот не имеет права курить вино. Задумались тогда мелкопоместные: хоть погибай без винокурни. А Харлампий Петрович Пивинский хлопнул себя по лбу да сказал: "Эге! не додумались!" И поехал в Полтаву, да и внес за своих умерших крестьян оброк, будто за живых. А так как своих, да и с мертвыми, далеко до пятидесяти не хватало, то набрал он в бричку горилки, да и поехал по соседям и накупил у них за эту горилку мертвых душ, записал их себе и, сделавшись по бумагам владельцем пятидесяти душ, до самой смерти курил вино и дал этим тему Гоголю, который бывал в Федунках, имении Пивинского, в 17 верстах от Яновщины; кроме того, и вся Миргородчина знала про мертвые души Пивинского.
/ Источник: рассказ Марьи Анисимо-Яновской, дальней родственницы Николая Гоголя. Владимир Гиляровский "По следам Гоголя", 1902 год

лицо в окне
«Ася» / Иван Тургенев

Проездом остановился я в маленьком городке на Рейне. Вечером, от нечего делать, вздумал я поехать кататься на лодке. Вечер был прелестный. Ни об чем не думая, лежал я в лодке, дышал теплым воздухом, смотрел кругом. Проезжаем мы мимо небольшой развалины; рядом с развалиной домик в два этажа. Из окна нижнего этажа смотрит старуха, а из окна верхнего — высунулась голова хорошенькой девушки. Тут вдруг нашло на меня какое-то особенное настроение. Я стал думать и придумывать, кто эта девушка, какая она, и зачем она в этом домике, какие ее отношения к старухе,— и так тут же в лодке и сложилась у меня вся фабула рассказа.
/ Источник: рассказ Ивана Тургенева по воспоминаниям Натальи Островской, жены Андрея Островского. "И.С. Тургенев в воспоминаниях современников", 1983 год

диван и стул
«Отцы и дети»

Главный материал мне дал один человек, который теперь сослан в Сибирь. Я встретился с ним на железной дороге и, благодаря случаю, мог узнать его. Наш поезд от снежных заносов должен был простоять сутки на одной маленькой станции. Мы уж и дорогой с ним разговорились, и он меня заинтересовал, а тут пришлось даже ночевать вместе в каком-то маленьком станционном чуланчике. Спать было неудобно, и мы проговорили всю ночь.

— А знал он, кто вы? — спросила я.

— Не знаю; вероятно, знал, но это его не стесняло. Он не считал нужным скрываться ни перед кем. И ведь не рисовался нисколько,— он был совершенно прост. К утру нам захотелось спать. В комнате были диван и стул. Он предлагает мне лечь на диване. Я начал было церемониться, а он говорит: "Да вы не церемоньтесь; ведь вы на стуле не заснете, а я могу заснуть, как и когда хочу!" Я усомнился. "Это, говорит, дело выдержки и воли. Вот увидите: через пять минут я буду спать". Сел он на стул, сложил руки на груди, закрыл глаза и действительно через несколько минут заснул. Он в Сибири, говорят, имеет большое влияние на окружающих. Рассказывали мне о нем вот какую штуку: там зачем-то надо было перенести на другое место какое-то дерево. Он сказал, что может сделать это один. Ему не поверили; он перенес и после этого долго болел. Будто бы подобными выходками он главным образом и приобрел влияние.
/ Источник: рассказ Ивана Тургенева по воспоминаниям Натальи Островской, жены Андрея Островского. "И.С. Тургенев в воспоминаниях современников", 1983 год

дело Нечаева
«Бесы» / Федор Достоевский

Одним из числа крупнейших происшествий моего рассказа будет известное в Москве убийство Нечаевым Иванова. Спешу оговориться: ни Нечаева, ни Иванова, ни обстоятельств того убийства я не знал и совсем не знаю, кроме как из газет. Да если б и знал, то не стал бы копировать. Я только беру совершившийся факт. Моя фантазия может в высшей степени разниться с бывшей действительностию, и мой Петр Верховенский может нисколько не походить на Нечаева; но мне кажется, что в пораженном уме моем создалось воображением то лицо, тот тип, который соответствует этому злодейству.
/ Источник: письмо Федора Достоевского Михаилу Каткову, 8 октября 1870 года

куст репейника
«Хаджи-Мурат» / Лев Толстой

Вчера иду по передвоенному черноземному пару. Пока глаз окинет, ничего, кроме черной земли,— ни одной зеленой травки. И вот на краю пыльной, серой дороги куст татарина (репья), три отростка: один сломан, и белый, загрязненный цветок висит; другой сломан и забрызган грязью, черный, стебель надломлен и загрязнен; третий отросток торчит вбок, тоже черный от пыли, но все еще жив и в серединке краснеется. Напомнил Хаджи-Мурата. Хочется написать. Отстаивает жизнь до последнего, и один среди всего поля, хоть как-нибудь, да отстоял ее.
/ Источник: дневник Льва Толстого, 19 июля 1896 года

самоубийство Исаака Левитана
«Чайка» / Антон Чехов

Где-то на одной из северных железных дорог, в чьей-то богатой усадьбе жил на даче Левитан. Он завел там очень сложный роман, в результате которого ему нужно было застрелиться или инсценировать самоубийство. Он стрелял себе в голову, но неудачно: пуля прошла через кожные покровы головы, не задев черепа. Встревоженные героини романа, зная, что Антон Чехов был врачом и другом Левитана, срочно телеграфировали писателю, чтобы он немедленно же ехал лечить Левитана. Брат Антон нехотя собрался и поехал. Что было там, я не знаю, но по возвращении оттуда он сообщил мне, что его встретил Левитан с черной повязкой на голове, которую тут же при объяснении с дамами сорвал с себя и бросил на пол. Затем Левитан взял ружье и вышел к озеру. Возвратился он к своей даме с бедной, ни к чему убитой им чайкой, которую и бросил к ее ногам.
/ Источник: Михаил Чехов "Вокруг Чехова", 1933 год

сборник "Вехи"
«Жизнь Клима Самгина» / Максим Горький

Эта книга затеяна мною давно, после первой революции пятого-шестого года, когда интеллигенция, считавшая себя революционной,— она и действительно принимала кое-какое фактическое участие в организации первой революции,— в седьмом-восьмом годах начала круто уходить направо. Тогда появился кадетский сборник "Вехи" и целый ряд других произведений, которые указывали и доказывали, что интеллигенции с рабочим классом и вообще с революцией не по дороге. У меня явилось желание дать фигуру такого, по моему мнению, типичного интеллигента. Этот тип индивидуалиста, человека непременно средних интеллектуальных способностей, лишенного каких-либо ярких качеств, проходит в литературе на протяжении всего XIX века. Этот тип был и у нас. Человек — член революционного кружка, затем вошел в буржуазную государственность в качестве ее защитника.
/ Источник: выступление Максима Горького на заседании редакционного совета издательства ВЦСПС, 1931 год

гранатовый браслет
«Гранатовый браслет» / Александр Куприн

Прототипами для некоторых действующих лиц послужили члены моей семьи, в частности для князя Василия Львовича Шеина — мой отец. <...> В период между первым и вторым своим замужеством моя мать стала получать письма, автор которых, не называя себя и подчеркивая, что разница в социальном положении не позволяет ему рассчитывать на взаимность, изъяснялся в любви к ней <...> Анонимный влюбленный, как потом выяснилось — Желтый, писал, что он служит на телеграфе, в одном письме он сообщал, что под видом полотера проникал в квартиру моей матери <...> И вот произошла развязка: анонимный корреспондент прислал моей матери гранатовый браслет. Мой дядя и отец, тогда жених моей матери, отправились к Желтому. <...> Отец рассказывал мне, что он почувствовал в Желтом какую-то тайну, пламя подлинной, беззаветной страсти. <...> Желтый принял браслет и угрюмо обещал не писать больше моей матери.
/ Источник: Лев Любимов "На чужбине", 1963 год

«Смерть в Венеции»
«Господин из Сан-Франциско» / Иван Бунин

Летом пятнадцатого года, проходя однажды по Кузнецкому Мосту в Москве, я увидал в витрине книжного магазина Готье издание на русском языке повести Томаса Манна "Смерть в Венеции", но не зашел в магазин, не купил ее, а в начале сентября 1915 <...> почему-то вспомнил эту книгу и внезапную смерть какого-то американца, приехавшего на Капри, в гостиницу "Квисисана", где мы жили в тот год, и тотчас решил написать "Смерть на Капри". <...> "Смерть в Венеции" я прочел в Москве лишь в конце осени. Это очень неприятная книга: немецкий писатель, купавшийся на Лидо, влюбился в мальчика, очень красивого полячка, и умер в жаркой Венеции от холеры.
/ Источник: Иван Бунин "Происхождение моих рассказов" (газета "Литература и жизнь", 5 августа 1960 года)

могильный крест
«Легкое дыхание»

Забрел я однажды зимой на одно маленькое кладбище на Капри и натолкнулся на могильный крест с фотографическим портретом на выпуклом фарфоровом медальоне какой-то маленькой девушки с необыкновенно живыми и радостными глазами. Девушку эту я тотчас же сделал мысленно русской, Олей Мещерской, и, обмакнув перо в чернильницу, стал выдумывать рассказ с той восхитительной быстротой, которая бывала в некоторые счастливейшие минуты моего писательства.
/ Источник: Иван Бунин "Происхождение моих рассказов" (газета "Литература и жизнь", 5 августа 1960 года)

светлое пятно
«Двенадцать» / Александр Блок

Случалось ли вам ходить по улицам города темной ночью, в снежную метель или в дождь, когда ветер рвет и треплет все вокруг? Когда снежные хлопья слепят глаза? Идешь, едва держась на ногах, и думаешь: как бы тебя не опрокинуло, не смело... Ветер с такой силой раскачивает тяжелые висячие фонари, что кажется — вот-вот они сорвутся и вдребезги разобьются. А снег вьется все сильней и сильней, заливая снежные столбы. Вьюге некуда деваться в узких улицах, она мечется во все стороны, накапливая силу, чтобы вырваться на простор. Но простора нет. Вьюга крутится, образуя белую пелену, сквозь которую все окружающее теряет свои очертания и как бы расплывается. Вдруг в ближайшем переулке мелькнет светлое или освещенное пятно. Оно маячит и неудержимо тянет к себе. Быть может, это большой плещущий флаг или сорванный ветром плакат? Светлое пятно быстро растет, становится огромным и вдруг приобретает неопределенную форму, превращаясь в силуэт чего-то идущего или плывущего в воздухе. Прикованный и завороженный, тянешься за этим чудесным пятном, и нет сил оторваться от него. Я люблю ходить по улицам города в такие ночи, когда природа буйствует. Вот в одну такую на редкость вьюжную, зимнюю ночь мне и привиделось светлое пятно; оно росло, становилось огромным. Оно волновало и влекло. За этим огромным мне мыслились Двенадцать и Христос.
/ Источник: рассказ Александра Блока о том, как возник образ Христа в поэме "Двенадцать". Самуил Алянский "Встречи с Александром Блоком", 1967 год

трамвай
«Заблудившийся трамвай» / Николай Гумилев

Я и сейчас не понимаю, как это произошло. Я шел по мосту через Неву — заря и никого кругом. Пусто. Только вороны каркают. И вдруг мимо меня совсем близко пролетел трамвай. Искры трамвая, как огненная дорожка на розовой заре. Я остановился. Меня что-то вдруг пронзило, осенило. Ветер подул мне в лицо, и я как будто что-то вспомнил, что было давно, и в то же время как будто увидел то, что будет потом. Но все так смутно и томительно. Я оглянулся, не понимая, где я и что со мной. Я постоял на мосту, держась за перила, потом медленно двинулся дальше, домой. И тут-то и случилось. Я сразу нашел первую строфу, как будто получил ее готовой, а не сам сочинил.
/ Источник: Ирина Одоевцева "На берегах Невы", 1967 год

белый парусник
«Алые паруса» / Александр Грин

У меня есть "Алые паруса" — повесть о капитане и девочке. Я разузнал, как это происходило, совершенно случайно: я остановился у витрины с игрушками и увидел лодочку с острым парусом из белого шелка. Эта игрушка мне что-то сказала, но я не знал — что, тогда я прикинул, не скажет ли больше парус красного, а лучше того — алого цвета, потому что в алом есть яркое ликование. Ликование означает знание, почему радуешься. И вот, развертывая из этого, беря волны и корабль с алыми парусами, я увидел цель его бытия.

Источник: черновики Александра Грина к роману "Бегущая по волнам", 1925 год

чугунная плита
«Доктор Живаго» / Борис Пастернак

Шел Б.Л. по улице и наткнулся на круглую чугунную плиту с "автографом" фабриканта — "Живаго". Он и решил, что пусть он будет такой вот, неизвестный, вышедший не то из купеческой, не то из полуинтеллигентной среды; этот человек будет его литературным героем.
/ Источник: Ольга Ивинская "Годы с Борисом Пастернаком", 1978 год

литературные негры Валентина Катаева
«Двенадцать стульев» / Илья Ильф и Евгений Петров

Это был мой брат, Валентин Катаев. Он в то время тоже работал в "Гудке" в качестве фельетониста и подписывался псевдонимом Старик Собакин. И в этом качестве он часто появлялся в комнате четвертой полосы.

Однажды он вошел туда со словами:

— Я хочу стать советским Дюма-отцом.

Это высокомерное заявление не вызвало в отделе особенного энтузиазма. И не с такими заявлениями входили люди в комнату четвертой полосы.

— Почему же это, Валюн, вы вдруг захотели стать Дюма-пером? — спросил Ильф.

— Потому, Илюша, что уже давно пора открыть мастерскую советского романа,— ответил Старик Собакин,— я буду Дюма-отцом, а вы будете моими неграми. Я вам буду давать темы, вы будете писать романы, а я их потом буду править. Пройдусь раза два по вашим рукописям рукой мастера — и готово. Как Дюма-пер. Ну? Кто желает? Только помните, я собираюсь держать вас в черном теле.

Мы еще немного пошутили на тему о том, как Старик Собакин будет Дюма-отцом, а мы его неграми. Потом заговорили серьезно.

— Есть отличная тема,— сказал Катаев,— стулья. Представьте себе, в одном из стульев запрятаны деньги. Их надо найти. Чем не авантюрный роман? Есть еще темки... А? Соглашайтесь. Серьезно.

<...> Вскоре мы остались одни в громадном пустом здании. <...> Сколько должно быть стульев? Очевидно, полный комплект — двенадцать штук. Название нам понравилось. "Двенадцать стульев". Мы стали импровизировать. Мы быстро сошлись на том, что сюжет со стульями не должен быть основой романа, а только причиной, поводом к тому, чтобы показать жизнь.

Источник: Евгений Петров "Из воспоминаний об Ильфе", 1940 год

гипсовый корсет
«Голова профессора Доуэля» / Александр Беляев

Идея романа возникла, когда он первый раз лежал в гипсе. Весь его мир ограничивался стенами палаты и расстоянием протянутой руки. Он не мог не только подойти к окну и выглянуть на улицу, ему было не достать даже пальцев собственной ноги!.. А однажды, когда ему на нос села муха, он вдруг подумал о том, что если бы у него было только одна голова, он не смог бы прогнать даже эту муху... И хотя роман "Голова профессора Доуэля" был написан много лет спустя, в нем ожила муха, севшая на нос отрезанной головы.
/ Источник: интервью Светланы Беляевой "Смоленской народной газете", 2014 год

один день в лагере
«Один день Ивана Денисовича» / Александр Солженицын

Я в 50-м году, в какой-то долгий лагерный зимний день таскал носилки с напарником и подумал: как описать всю нашу лагерную жизнь? По сути, достаточно описать один всего день в подробностях, в мельчайших подробностях, притом день самого простого работяги, и тут отразится вся наша жизнь. И даже не надо нагнетать каких-то ужасов, не надо, чтоб это был какой-то особенный день, а — рядовой, вот тот самый день, из которого складываются годы. Задумал я так, и этот замысел остался у меня в уме, девять лет я к нему не прикасался и только в 1959, через девять лет, сел и написал.
/ Источник: интервью Александра Солженицына для BBC, 1982 год
Ульяна Волохова
«Коммерсантъ Weekend», №14, стр.8, 29 апреля 2016
Tags: 18-19-ее века, 20-й век, архивы_источники_документы, биографии и личности, версии и прогнозы, жизнь и люди, идеология и власть, известные люди, интересно, искусство, история, книги и библиотеки, культура, литература, наследие, нравы и мораль, общество и население, писатели и поэты, рейтинги, российская империя, ссср, факты и свидетели, эпохи
Subscribe
promo yarodom september 20, 2012 20:29 8
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments