June 8th, 2011

Я витрина
  • mamlas

Этот неожиданный июнь

Кажется, пришло время вспомнить июнь 1941-го тем, для кого жизнь только начиналась

В июне сорок первого года мне было семь с половиной лет, и я активно собирался в школу: пенал с отточенными карандашами, тетрадки, букварь и чернильница-непроливайка были уложены в портфельчик. Тогда в первый класс принимали с восьми лет, мне не хватало самую малость – трех с половиной месяцев, и моя читавшая по складам мама уговорила директора: меня записали в порядке исключения. Теперь думаю, что в те годы просто было меньше формализма. Хочет – пусть учится.

Мы жили в городе, который незадолго до войны стал областным центром, но за свою не такую уж долгую историю успел трижды поменять название. Сначала был Елизаветградом, затем несколько лет Зиновьевском и, наконец, Кировоградом. Киров никогда в городе не бывал, но на главной площади ему воздвигли монументальный памятник в полный рост. Вряд ли я тогда знал, что за человек из железа стоит на большой площади, он мне нравился своей металлической, но доброй улыбкой.

В этом городе мы были людьми «не местными»: отец служил в НКВД, и в Кировоград его перевели из Донецка, который тогда назывался Сталино. Пожили мы и в гостинице, где я подружился со швейцаром, от безделья вышивавшим салфетки, и в трехэтажном доме с печным отоплением. Печки топились шелухой от семечек подсолнечника и давали жар, что твой донецкий уголь. Однажды мать рано закрыла заслонку, и мы все – мать, я и двухмесячный брат – так угорели, что, не приди ночью с работы отец и не вызови скорую, лишился бы он сразу всего семейства. За полгода до начала войны отец получил квартиру в новом доме, самом большом в городе, шестиэтажном! Здесь я и встретил войну.

Кажется, это был единственный на всю улицу дом, имеющий не просто подвал, но оборудованное бомбоубежище. Как только раздавались звуки сирены, в подвальное помещение спускались не только жители нашего дома, но и люди из ближайших малоэтажек, и там начиналось столпотворение. Обычно мама хватала на руки годовалого брата и мчалась по лестнице вниз, не оглядываясь, поскольку была уверена, что я следую за ней. Следовал я не всегда, чем и поделился со своим другом Андрюшей Василиной. Он жил на противоположной стороне улицы и тоже вместе с матерью прибегал в наше убежище. Он был старше меня года на два и среди малышни был самым авторитетным человеком.

Андрей нашел гениальное решение: спасаться от вражеских бомб мы будем в деревянном мусорном ларе, совсем новом и еще не успевшем провоняться. Его аргументация показалась мне безукоризненной: немцы жадные, расчетливые и не станут тратить бомбу на мусорный ящик. Конечно, я безоговорочно согласился, несколько ночей мы там отсидели, пока нас не застукала мама Андрея. 

Collapse )

promo yarodom september 20, 2012 20:29 14
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…
Я витрина
  • mamlas

Советские реклама и культура в плакатах, Ч.2

Добро пожаловать в прошлый век!
*******
Здесь вы видите плакаты и лозунги эпохи прошлого века. Мы не всегда разделяем те стремления, которые изображены на этих изображениях. Мы не ставим задачу призывать вас к чему-либо, сами воздерживаемся от комментариев и не даём вам возможности через формы давать комментарии к данным изображениям. Мы хотим продемонстрировать вам то время, когда были созданы представленные творения.

Представленные плакаты - это не просто тексты - они могут выражать эмоциональное состояние людей - глядя на них, можно попытаться погрузиться в эпоху Советского Союза и ощутить душевные переживания людей того времени.

Культура в СССР

Госцирк Москва 1905   Шестая часть мира   Выставка работ Владимира Маяковского
Collapse )

Я витрина
  • mamlas

8 июня: Этот день в Русской истории

Сегодня мы чтим память святителя Иннокентия и вспоминаем монаха Амфилохия (Яковлева), генерала А.Ф.Матковского и композитора А.В.Александрова …

Архиепископ Херсонский и Таврический ИннокентийСегодня мы чтим память святителя Иннокентия, архиепископа Херсонского и Таврического, отошедшего ко Господу 26 мая 1857 года. Он родился 15 декабря 1800 года в г. Ельце Орловской губернии в семье священника и в миру звался Иоанном Алексеевичем Борисовым. Окончив Орловскую духовную семинарию и Киевскую духовную академию первым учеником, в 1823 году будущий владыка был назначен инспектором и профессором церковной истории и греческого языка Петербургской духовной семинарии, а через три месяца - ректором Петербургского Александро-Невского училища.

10 декабря 1823 года Иоанн Борисов был пострижен в монашество с именем Иннокентия и в тот же день рукоположен во иеродиакона, а спустя несколько дней - во иеромонаха. Через полтора года молодой иеромонах уже был инспектором Петербургской духовной академии, а в 1826 г. стал экстраординарным профессором богословия, с возведением в сан архимандрита. За это время, по всеобщему мнению, о. Иннокентий прославился как превосходный духовный проповедник, который своими вдохновенными речами пробуждал, увлекал и восторгал умы слушателей. А обширную научную деятельность в 1829 г. профессору-архимандриту Иннокентию была присвоена степень доктора богословия.

В 1830 г. архимандрит Иннокентий был назначен ректором Киевской духовной академии. 3 октября 1836 г. в С.-Петербурге состоялась его хиротония во епископа Чигиринского, викария Киевской епархии. Затем последовали его назначения Вологодским, а затем Харьковским епископом. 15 апреля 1845 года «за отличное управление Харьковской епархией» епископ Иннокентий был возведен в сан архиепископа.

Но особо заметными остался его след в управлении Херсоно-Таврической епархии, которую владыка возглавлял с 1848 г. По-прежнему, стремясь воспитывать в своей пастве дух религиозного благочестия, высокопреосвященный Иннокентий учредил в Одессе два новых торжественных крестных хода, открыл в Крыму несколько монашеских скитов, восстановил Тотемский, Ахтырский, Святогорский и Георгиевский-Балаклавский монастыри, собрал в Одессе и поместил в особой часовне копии со всех чудотворных икон России, заложил и обновил множество храмов.

При этом крымский период архипастырской деятельности высокопреосвященного Иннокентия протекал в обстановке тяжелых испытаний для нашей страны. В 1853 г. началась Крымская война. В это-то время проявилась еще одна замечательная черта его характера – истинного патриота. В период обороны Севастополя и Одессы он, несмотря на опасность, приезжал прямо к местам боев, воодушевляя солдат своими проповедями, сам совершал богослужения в походных храмах, проявил исключительную заботу о раненых воинах. Проповеди святителя Иннокентия поддерживали дух защитников Отечества и своей паствы. Святитель бесстрашно ходил под неприятельскими выстрелами по рядам войск, ободряя солдат и полководцев, он ездил на буксире по бухте тогда, когда впереди и сзади сыпались бомбы. «Мы монахи, нам терять нечего», - так отвечал архипастырь поражавшимся его бесстрашию перед неприятелем людям. Народ в простоте сердца выражал общее тогда убеждение: «Если бы командование армией доверили Иннокентию, Россия выиграла бы Крымскую войну».

Вскоре по окончании войны владыка сильно заболел. В день своей кончины, которая пришлась в 1857 г. на праздник Святой Троицы, архиепископ Иннокентий на рассвете, поддерживаемый келейниками несколько раз тихо прошелся по комнате, тревожно и внимательно оглядывая окружающие предметы, затем умильно произнес: «Господи, какой день!» Через мгновение он опустился на колени и скончался на руках подоспевших келейников. В 1997 г. архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий был причислен к лику местночтимых одесских святых, тогда же состоялось и обретение мощей святителя.
Collapse )

Я витрина
  • mamlas

Небо. Самолет. Летчик без руки

По теме: Тульский Маресьев. Победил фашизм, но не бюрократию

Небо. Самолет. Летчик
Как Герой России Иван Леонов сам себя победил

В 1943 году в воздушном бою он был тяжело ранен. В госпитале ему ампутировали левую руку. А через несколько месяцев он вернулся в строй и продолжил летать…

Об этой удивительной истории мне рассказали в музее поселка Поныри Курской области. Я увидела на стенде фотографию летчика Ивана Леонова и рядом изображение какого-то странного протеза, который, как пояснил экскурсовод, помогал авиатору, лишившемуся руки, управлять самолетом. Неужели и такое могло быть?

Через несколько дней я уже ехала в Щекино Тульской области, где, как мне сказали, поживает герой. Меня встретил высокий, богатырского сложения человек. Взгляд добродушный, приветливый. Иван Антонович стал сразу показывать мне документы, фотографии. Родом он оказалось из деревни Моговка Орловской области. Рассказывал, что еще ребенком ездил верхом на лошади, помогал родителям и землю пахать, и серпом жать. Однажды мальчишкой увидел низко пролетавший над полем самолет. Ходил как зачарованный: «Буду летчиком!» Но до исполнения мечты были еще годы и годы. Иван, окончив семилетку, уехал в Брянск, поступил в ФЗУ, овладевал профессией помощника машиниста паровоза. Но мечта – стать летчиком не оставляла его. Он записался в аэроклуб. По воскресеньям втискивался в прокопченный вагончик пригородного поезда, по лесной дороге добирался к летному полю, где поблескивали на солнце учебные самолеты. Иван Антонович вспоминал о полетах с поэтической восторженностью:

«Что такое полет? Кажется, что ты паришь, подобно птице. Испытываешь неповторимый восторг! Мне хотелось петь. И я пел, кричал в воздухе, хотя и сам себя не слышал за шумом мотора».

Ивану Леонову дали путевку в Армавирскую школу пилотов истребительной авиации. Он окончил ее в 1941 году. Его направили на фронт весной 1942-го. Воевал на дальних подступах к Москве. Впервые он увидел небо в грохотах разрывов, в полосах слепящих прожекторов, трассах свинца.

«Воздушный бой длится мгновения, - говорит Иван Антонович. – Но бывали у нас в полку случаи, когда всего за несколько минут у молодых летчиков появлялась седина… В бою приходится, как говорится, вертеть головой на все 360 градусов. Отовсюду может достать враг. Бросаешь самолет в такие фигуры, которые в иное время, может быть, и не сделал бы. А самое главное в бою – ты должен порой в доли секунды принять единственно верное решение, от которого зависит: выйдешь ли ты победителем или погибнешь. Боевой полет – тяжелое испытание даже для молодых, тренированных летчиков. Случалось, кто-нибудь из ребят приведет самолет на аэродром и вдруг ткнется головой в приборы. Что такое? Ранен? Убит? Нет, потерял сознание от переутомления… Но молодость выручала нас. Отдохнешь, сколько отпущено времени, и снова вылетаешь». Иван Леонов вместе с другими летчиками был отправлен в Арзамас, где осваивал самолет Ла-5. Вернулись они на фронт на новых истребителях.

С весны 1943-го он воевал на подступах к Курску. «Почти каждый день вели воздушные бои. Но я хочу рассказать и о том, сколько у наших ребят было оптимизма, энергии! Обычно мы жили в стороне от аэродрома. Вечером, после полетов нам подавали грузовую машину, и мы, несмотря на усталость, стоя в кузове, часто пели свои любимые песни. В нелетную погоду устраивали концерты художественной самодеятельности. Почти каждый из нас показывал какой-нибудь свой номер. Кто плясал, кто стихи читал. Я играл на гармони, пел частушки, которые сам и сочинял».

…Июль 1943 года. Сражение на Курской дуге. Иван Леонов сбил лично 5 самолетов противника и 2 в группе. 15-го июля он вместе с командиром эскадрильи Владиславом Шестаком вылетел в район Понырей на аэрофоторазведку, чтобы снять вражеские позиции, расположение техники, подход резервов противника. Они уже возвращались после съемки, как вдруг увидели внизу два фашистских самолета. И хотя разведчикам не положено было ввязываться в воздушные бои, командир эскадрильи Шестак принял решение: «Атакуем!»

Над крыльями одного из немецких самолетов потянулся дым. Сбили! Но в эти мгновения Леонов и Шестак увидели: сверху приближаются к ним четыре «фокке-вульфа». Завертелась огненная карусель воздушного боя.

«Мой самолет тряхнуло, кабина наполнилась гарью, - вспоминал Иван Антонович. – Пробило бензобак. Я только успел передать по радио Шестаку: «Слава, я горю!» Сначала даже не понял, что ранен. Показалось только, что обожгло плечо. В горячке отстегнул парашют, выпрыгнул из самолета. Надо мной прошел немецкий самолет, летчик выпустил очередь, хотел добить меня в воздухе. Я упал в заросший пруд. Только тут я почувствовал страшную боль в плече. Я облеплен грязью, из открытой раны бьет кровь. Рука висит плетью».

Иван Леонов попал на нейтральную полосу между нашими и немецкими позициями. Бойцы в окопах следили за воздушным боем, видели, как сбили наш самолет. Командир батальона с переднего края направил группу бойцов на поиски спустившегося на парашюте летчика. Немцы тоже пробирались к месту падения летчика, чтобы захватить его в плен. Началась перестрелка. Наши бойцы под огнем вынесли раненого Ивана Леонова. От нестерпимой боли он то кричал, то впадал в забытье.

Госпиталь, в который попал летчик-истребитель, располагался в одной из школ города Ельца.

Очнувшись после операции среди стонущих от боли людей, он беспомощно уткнулся в подушку. Левой руки у него не было по самое плечо.

Collapse )