mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Categories:

Куда-никуда, а бежать надо... / Народ изнемог, растерялся и... опомнился, даже молодёжь

Ещё известные литераторы здесь и здесь

Валентин Распутин: «Это в каждом из нас…»
Неизвестная беседа с прославленным писателем / Только в «ЛГ» / ноябрь, 2016

В июле 2007 года писатель побывал на Киренге, притоке великой Лены, и дал интервью, оставшееся неизвестным широкому кругу читателей. ©

Ещё о В. Распутине


Валентин Распутин / Фото: Борис Дмитриев

Но прежде в составе группы из нескольких человек, включавшей издателя Геннадия Сапронова и служителей православных храмов, Валентин Распутин посетил Усть-Кут – небольшой портовый город в Иркутской области. Его ещё называют «воротами на Север», поскольку сюда стягиваются все виды грузового транспорта – авиационный, железнодорожный и автомобильный, а дальше, в Якутию, движение осуществляется только по Лене.
В Усть-Кут иркутяне прилетели самолётом. Гости осмотрели Исторический музей и встретились с журналистами обеих местных газет, после чего отправились на машине в старинное село Казачинское соседнего Киренского района. Уже оттуда на большой моторной лодке двинулись по Киренге, в верховьях которой бьют целебные Мунокские источники, ставшие концевой точкой маршрута. Там, на берегу северной красавицы, и состоялась встреча писателя с автором очерковой заметки, публикуемой ниже. Замечу, что собеседником писателя выступил не профессиональный журналист, но тем неприглаженней и, соответственно, правдивее детали, которые обнаружит читатель – главным образом, в ответах Валентина Григорьевича. Мне кажется, уже эта непосредственность в пересказе есть подлинное достоинство текста.
_______

Я не могла и мечтать о такой встрече, соотнося масштаб его личности с нашей будничной суетной жизнью, но и на этот раз убедилась в истине, что все по-настоящему великие люди просты и доступны в общении…

Они поднялись вверх по Киренге на моторных лодках, а мы с Владимиром Фёдоровичем Огарковым, главой администрации посёлка Улькан, встречали их в дивно красивом местечке под названием «Талая». Это база отдыха посреди северной тайги.

…Писателя уже поджидают учителя и ученики ульканской школы.

– Ну, здравствуйте, местные жители! – говорит Валентин Григорьевич.

Вечером, несмотря на усталость от долгой дороги, он в течение почти трёх часов внимательно смотрит и слушает концерт, который специально для него приготовили дети. Не всё в их выступлении было удачным. Но едва со сцены раздаётся русская песня в исполнении ансамбля «Кудёрушки» ульканского ДК, Валентин Григорьевич заметно веселеет. А когда к пению ансамбля присоединяются мужчины из числа зрителей и начинают петь: «И жить будем, и гулять будем!», Распутин оборачивается к нам и говорит улыбаясь:

– Мы непобедимы!

Особенно порадовал всех солист-одиннадцатиклассник. В одной из исполненных им песен есть слова: «Пой, златая рожь, пой, кудрявый клён, пой о том, как я в Россию влюблён». Валентин Григорьевич чуть слышно подпевает, а после того как юноша заканчивает петь, подходит к нему и о чём-то недолго говорит…

Уже стемнело. Большой костёр освещает лицо писателя, которого окружили и дети, и взрослые. Прежде чем поставить автограф, он непременно разговаривает с каждым, задаёт вопросы, высказывает пожелания. Среди книг, которые подают писателю, есть «Сибирь. Сибирь…» двухтысячного года выпуска, а другие книги в основном советских и перестроечных из­даний.

– Вы устали, Валентин Григорьевич? – не выдерживаю и спрашиваю я.

– Да не устал. Жить тяжело…

Я, словесник по основной профессии, говорю о том, как нужны его произведения. Он слушает внимательно, но молчит. Очень скромный человек. Когда в конце встречи с учениками стоящий рядом мужчина говорит ему: «Спасибо вам, великий русский писатель!», Валентин Григорьевич даже сердится: «Никакой я не великий! Я себе цену знаю!»

– Но честный писатель! – вступаюсь я за мужчину.

– Так тоже нельзя говорить, – не соглашается и с этим. – Вы, наверное, работали в 80-е годы? Но тогда много было честных писателей. Нельзя называть меня одного…

Наутро мы идём с Валентином Григорьевичем по лесной дорожке от базы отдыха к берегу Киренги (группа должна была отправиться дальше, вверх по реке). Пользуясь случаем, спрашиваю у писателя разрешение на интервью с ним для усть-кутской газеты. Он не сразу, но соглашается.

– Валентин Григорьевич, ваша родная деревня – Аталанка? Так писали ваши ранние биографы. Но потом появилась Усть-Уда как место вашего рождения… Кто прав?

– Нет, я родился в Усть-Уде. Но это всё рядом. В Аталанку я переехал с родителями. Была хорошая большая деревня. Люди занимались сельским хозяйством, потом появился леспромхоз. Но теперь там мало народу – деревня гибнет. Я помогал чем мог: построил там хорошую большую школу. Борис Александрович Говорин (губернатор Иркутской области в 1997–2005 гг. – Прим. А.А.) хорошо помог, практически взял на себя руководство строительством, лично следил за поставкой цемента, кирпича, других стройматериалов. Я ему за это очень благодарен. Хотя остановить гибель Аталанки, как и других деревень, невозможно: народ изнемог.

– В своё время в связи со строительством гидроэлектростанций вы писали о том, что нельзя так бездумно относиться к земле. Не помню дословно, но вы спрашивали: зачем нам столько электроэнергии? И сами же отвечали: «Чтобы гнать её, дешё­вую, в Китай, жертвуя прекрасными пашнями, хлеборобными полями, затопляя родные дома, сгоняя людей с обжитых мест…» Сегодня электроэнергия продаётся в Китай. Что вы об этом думаете?

– Это нам уже так аукнулось! Но самое страшное ещё впереди. Посмотрите: человек перестал работать на земле, утратил с нею связь, кровную связь. Человек из земли приходит и в землю же уходит! Мы же без земли – ничто. Страшная запущенность земель, сколько их выведено из оборота… Земля не работает, а раз не работает, то разрушается, как любой живой организм. Когда мы поймём, что нельзя бесконечно выкачивать из земли нефть и газ? Надо на земле работать!

– В 1980-е годы Виктор Петрович Астафьев заявил, что нет уже такой общности – русский народ. Меня тогда это неприятно задело и даже обидело. Но спустя годы убеждаюсь, что он был прав. А как считаете вы?

– Думаю, что народ опомнился. Даже молодёжь. Потому что многие поняли, что дальше – тот самый край, гибель, бездна…

– Что же, совсем нет надежды? Спасение в чём?

– В жизни – нет. Надежда на то, что Бог поможет. Начнётся возрождение души.

– Но ведь это непросто – прий­ти к Богу! Особенно нашему поколению, воспитанному атеистами…

– К Богу ведут две дороги. Первая – воспитание с детства. Вторая – это когда человек осознаёт, что это ему необходимо, что только это ему и поможет, и спасёт его. Конечно, это трудно, и мне непросто прийти в храм, даже сейчас… Но придёшь, послушаешь службу – и легче становится на душе.

– А как вы относитесь к тому, что в 90-е многие наши «правители» всех уровней выстроились перед образами со свечами в руках?

– Это показуха.

– Валентин Григорьевич, как человек умудрённый, многое переживший, можете сказать, где брать силы, что помогают душе жить?

– Человек сам дал себе ответ на это. Если есть в тебе эта духовная сила, то она и помогает жить. Надо думать о душе и помнить о ней.


Фото автора

– Скажите, что привело вас на Киренгу? Может, есть ка­кие-нибудь творческие планы, цель какая-то?

– Да никакой цели! Не был здесь ни разу. Жалею, что не приехал раньше: такие красивые места! И ещё потому по­ехал, что знаю: рядом в поездке – хорошие люди. Да и пока есть ещё возможность поехать…

– Не утомительно? Всё-таки более ста километров в лодке.

– Нет, хорошо. Красивые места, душа отдыхает. Тишина… Это же не пешком! Пешком, конечно, трудно.

– Вновь возвращаясь к вашему творчеству… Ваша повесть «Пожар» опалила душу! Мне тогда показалось, что это предсказание, а не реальность. Я не права?

– Нет. Всё это было уже тогда. Это же публицистика.

– После прочтения повести «Дочь Ивана, мать Ивана» осталось тягостное чувство: совсем всё у нас безнадёжно? Выход где?

– Осталась только надежда на Бога. Я же ничего не придумал. Мне дали судебное дело. Это ведь происходило тогда не только в Иркутске, но и по всей стране. Народ был в растерянности. Об этом надо было писать, чтобы возникало сопротивление.

– В дикие 90-е годы разрухи внутренняя сила героини рассказа «Изба» не только удивляла и восхищала, но и не давала опустить руки перед обстоятельствами: стыдно было опустить… У неё есть прототип?

– Да, есть. Это та же тётка Улита – героиня одноимённого рассказа. И старуха – подруга Анны – из «Последнего срока». Была у нас в деревне такая. Спросишь её: «Куда бежишь, тётка Улита?» И она – на ходу: «Куда-никуда, а бежать надо». Очень шустрая, боевая, всегда в работе…

– Часто перечитываю ваш очерк о Шукшине «Твой сын, Россия, горячий брат наш…» Вы были знакомы с Василием Макаровичем?

– Нет… несколько мимолётных встреч было. После мне давали читать его записи: он хорошо отзывался о моих книгах. То есть мы были близки по духу! (Вижу, как это важно моему собеседнику. – Прим. Т.К.)

– После смерти Шукшина, некоторое время спустя, журнал «Наш современник» написал о вашем приезде в Сростки, на гору Пикет, где проходили Шукшинские чтения: «Он спускался к людям откуда-то сверху, как патриарх русской литературы…»

– Ну это и вы могли написать!


Фото: Борис Дмитриев

– А вы считаете себя патриархом?

– Ну что вы! Какой я патриарх?!

– Валентин Григорьевич, у вас, видимо, хорошая память: вы из своего деревенского детства вынесли такой яркий язык, выразительную народную речь!

– У меня плохая память! Это же в каждом из нас (прикладывает руку к груди. – Прим. Т.К.). Надо только дать этому вовремя открыться.

– В «Уроках французского» есть фраза, которую нельзя не запомнить: «Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своём деле он вырывается вперёд? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всего ненавидит его тот, кто идёт за ним следом». Вы и сейчас так считаете?

– Конечно. Это же зависть. Она всегда была и есть. Вроде росли, учились в одной школе, а потом кто-то выбивается вперёд. И со мной такое было, тем более что в школе я ничем не отличался от других. А потом что-то получаться стало…

– Есть ли у вас среди ваших произведений любимые?

– Наверное, это те, которые получились. Считаю, что получились «Уроки французского», «Прощание с Матёрой».

– А ваша пронзительная повесть «Живи и помни»?!

– Она очень трудно писалась. Потому, наверное, не могу назвать её любимой. А вот «Матёра» писалась легко и быстро.

– И, пожалуй, главный вопрос: есть ли надежда у ваших читателей, что вы вернётесь к художественной прозе?

– Не знаю… Не могу давать обещаний. После последних событий вообще не знаю, смогу ли. Всё ещё так недавно было… (Речь идёт об авиационной катастрофе, в которой погибла дочь писателя. – Прим. А.А.)

…У берега уже ждёт лодка. Собираюсь с духом и прошу Валентина Григорьевича написать несколько слов для нашей газеты. Слышу слегка укоряющий голос матушки из саянского храма: «Утомляете Валентина Григорьевича!» А он без раздражения берёт ручку и раскрытый заранее блокнот и пишет.

Я говорю ему, что благодарна судьбе за такую встречу… От волнения сбиваюсь на шаблонные слова, но по его глазам вижу, что говорю точные: «Пусть Бог даст вам сил перетерпеть, пережить эту боль…» Пожал руку, поблагодарил.

Садится в лодку. Я фотографирую.

– Помашите мне рукой! – прошу как при расставании с близким и родным человеком.

Улыбается и машет.

Татьяна Кузакова
_______


___
На могиле великого русского писателя Валентина Распутина (1937–2015) в некрополе Знаменского монастыря в Иркутске установлен и освящён крест. Региональные власти планируют к юбилею знаменитого земляка открыть его музей. В Москве же, с которой у Валентина Григорьевича связано немало, похоже, про него забыли. Даже разговоров о памятнике или увековечении его имени в названии столичной улицы нет. А восьмидесятилетие со дня рождения стремительно приближается…

Андрей Антипин
«Литературная газета», №43(6573), 2 ноября 2016

Tags: 90-е, байкал, биографии и личности, вера, воспоминания, города и сёла, деградация, деревня и село, журналистика, известные люди, интервью и репортаж, иркутск, искусство, книги и библиотеки, кризис, культура, литература, менталитет, мудрость и философия, народ и элиты, наследие, нравы и мораль, память, писатели и поэты, поколения, развал страны, разруха, регионы, реки и водоёмы, родина и патриотизм, россия, русские и славяне, сибирь, современность, ссср
Subscribe
promo yarodom сентябрь 20, 2012 20:29 8
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments