mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Categories:

Палеолит без патриарха... / Памяти Василия Любина

Ещё биографии науки здесь, здесь и здесь, в т.ч. ещё с Любиным

В Петербурге умер 100-летний археолог Василий Любин
Русская мировая наука

В Петербурге 14 июня умер 100-летний археолог Василий Прокофьевич Любин. Об этом «Бумаге» рассказала его дочь Наталья Любина. ©

Ещё известные ушедшие и и ещё 100-летние


Василий Любин / Фото: Егор Цветков

Василий Прокофьевич находился в больнице РАН на плановых капельницах. 15 июня он должен был вернуться домой. По словам Натальи, у него неожиданно остановилось сердце. Он ушёл во сне.
В январе 2018 года Василию Прокофьевичу исполнилось 100 лет. Больше 60 лет он проработал в институте истории материальной культуры РАН, а в 1955 году нашел в пещерах Южной Осетии стоянки древнего человека. В полевых условиях Василий Прокофьевич перестал работать только в 2016 году, когда ему было 98 лет.

Василий Любин — один из старейших археологов мира
Как 100-летний ученый пережил голод, две войны и «железный занавес» и работал до 98 лет

Петербургский археолог Василий Любин специализируется на останках цивилизаций, которым больше 200 тысяч лет. В январе 2018 года ему исполнилось 100 лет, за эти годы он прошел голод и две войны, Великую Отечественную и Советско-японскую, а также смог поступить в аспирантуру — под руководство Бориса Борисовича Пиотровского. ©
Почему Любин из историка превратился в археолога, как попал в Петербург к Пиотровскому и встретил здесь будущую жену, которая младше его на 42 года, и почему накануне 100-летия оставил работу? «Бумага» рассказывает историю одного из старейших археологов мира.


2. Бутафорские бивни мамонта, подарок Любину

В небольшой двухкомнатной квартире на севере Петербурга нас встречает 58-летняя жена Любина Елена Владимировна: «Вася еще отдыхает». Два дня после сотого дня рождения Василий Прокофьевич провел в Институте истории материальных культур РАН, где работал последние полвека. Поздравить Любина приехали друзья-археологи из России и других стран, был торжественный ужин. В каждой комнате всё еще стоит по букету цветов, а на столе массивными стопками лежат дипломы и поздравительные открытки.

— Он в последнее время устает, — рассказывает Елена Владимировна. — Чуть ли не каждую ночь ходит по лестнице в парадной до десятого этажа и обратно — поддерживает так форму. Да еще и конференции, мемуары.

Столетний археолог отдыхает в спальне. В углу стоит его велотренажер, одну стену занимает стеллаж с книгами по биологии, географии, истории и трудами самого Любина — в основном на французском и английском языках: археолог приверженец «классической французской школы палеолитоведения».

На стене висят архивные снимки с раскопок — в Африке, Южной Осетии, Армении и рисованные портреты самого Любина.


3. Стеллаж в спальне Любина

Через 10 минут Василий Прокофьевич, облокачиваясь на трость, выходит из спальни и садится в кресло в гостиной, украшенное привезенной из Африки шкуркой варана.

— Что вам показать сперва? — Любин очерчивает в воздухе дугу, указывая на ящик с древними камнями с одной стороны и полки шкафа, где стоит сувенирный череп медведя и статуэтка индийского бога Шивы с другой. Вся комната уставлена подарками и находками Любина — некоторым из них более полумиллиона лет.

Василий Прокофьевич специализируется на раннем палеолите Кавказа, предметах и останках старше 200–300 тысяч лет. Его находки хранятся в музеях разных стран, в том числе в Эрмитаже: «Коллекция Любина» состоит из 7 тысяч древних пород, собранных за 35 лет. Археолог рассказывает лишь про некоторые свои находки — про другие уже не помнит, а даты уточняет у жены.


4. Коллекция древних пород в шкафу археолога

Голод, две войны и работа в колонии для несовершеннолетних на Кавказе

Василий Прокофьевич родился в украинском городе Николаеве 13 января 1918 года. В то время, как вспоминает археолог, в этом округе был голод.

— Еды почти не было. Мать где-то доставала картошку величиной с горошину, и ели мы ее с удовольствием. Мы питались макухой (отходами от производства подсолнечного масла из семян — прим. «Бумаги»). Тоже с удовольствием.

Несмотря на это, отмечает Любин, детство было хорошим: много солнца, большой сад при школе и «практически никакого культа личности Ленина».

— Однажды, когда мы были постарше и сидели в саду [при школе], к нам пришла директриса и спросила: «Что вы хотите: творог или яблоко?». Я был совершенно потрясен, что предлагают и то, и другое.


5. Василий Профьевич Любин в детстве с братьями

Закончив школу, в 1936 году Любин поступил в Одесский университет на факультет истории. Школьником он мечтал получить высшее образование, не важно какое.

С археологией на тот момент никакой связи не было. Только раз Василий Прокофьевич побывал на раскопках в Ольвии, куда ездил на экскурсию с отцом.

К последнему курсу у Любина уже было направление на работу учителем в одну из сельских школ, оставалось сдать последний экзамен. Однако утром 22 июня 1941 года в читальном зале Публичной библиотеки Одессы он узнал, что началась война.

— Мы готовились к последнему государственному экзамену по древней истории. К нам приходят, говорят: «Война началась». Нам быстро проставили «отлично» и отправили на войну.


6. Любин на войне

Через две недели Любина уже мобилизовали в Горьковское артиллерийское училище. Молодые люди собрались за несколько часов, брали только очень легкие или крайне необходимые вещи. До Горького будущий археолог ехал в товарных вагонах, «подкармливаясь на станциях, чем было».

— [Нас], хилых студентов, нещадно закаляли, муштровали, приучали к воинской дисциплине, но зенитному делу по-настоящему не научили. Все современные зенитные орудия направлялись на фронт, а в училище были только устаревшие пушки образца 1911 года.

Подробно говорить о войне археолог не любит, вспоминает лишь о «страшном огне» из «Катюш» и о том, как они с отрядом «на Западе били по самолетам». Из записей, которые «Бумаге» передала жена Василия Прокофьевича, следует, что после училища он отправился на фронт, получил звание капитана и закончил воевать в Прибалтике. А через две недели после Дня победы Любина снова отправили на войну — уже с Японией.

Демобилизовался Любин только в 1946-м и вскоре вернулся к родителям в Николаев.


7. Любин на встрече ветеранов Великой Отечественной войны

Найти работу в родном городе оказалось трудно: там снова начался голод. К тому же знакомые считали, что родным братом Василия Прокофьевича «заинтересовались в НКВД», когда его репатриировали после немецкого плена. Братья Любины решили бежать на Кавказ, «где проще жить и меньше строгостей».

Из-за незнания местных языков Любин нашел работу только осенью 1947 года — устроился в колонию для детей-беспризорников в Цхинвале в Южной Осетии.

— После войны было огромное количество сирот, замечательных ребят, кочующих по стране. Их отлавливали и держали в колониях под охраной. Я же стал начальником школы при одной такой колонии. Они, [ученики], все были очень интересными и способными. И работа мне нравилась, — вспоминает Любин.

Тогда Василий Прокофьевич даже думал, что всю оставшуюся жизнь проживет на Кавказе.


8.

«Кота в мешке не покупают, пусть приедет»: как Любин занялся археологией и переехал в Ленинград учиться у Бориса Пиотровского

Параллельно с работой в колонии для несовершеннолетних Любин заинтересовался древнейшей историей Южной Осетии. Однажды, гуляя по окрестностям Цхинвала, он нашел наконечник стрелы и медный топорик. Специалисты в местном музее назвали орудие архаичным. Сейчас Василий Прокофьевич называет тот период своей жизни «любительской археологией».

В то же время Евгения Георгиевна Пчелина, сотрудница Эрмитажа и известный русский археолог, начала работать в одном из НИИ Цхинвала. Как-то в местном лектории она выступила с докладом «Археологическая карта Юго-Осетии». Одним из слушателей был Любин.

— После выступления я подошел к ней и попросился в экспедицию. Она, так как этим никто не интересовался, с радостью согласилась. Этот момент стал переломным в моей жизни. Я начал работать с Пчелиной в поле и впервые приобщился к настоящей археологии, — рассказывает Любин, немного улыбаясь.

Пчелина стала для начинающего археолога первой учительницей. Вместе они занялись поиском новых археологических памятников в горных районах Осетии. Вскоре на окраине Цхинвала Любин обнаружил могильник бронзового века — это была одна из его первых значимых находок.

Фотография Пчелиной до сих пор висит в петербургской квартире археолога. Вместе они проработали около двух лет. Потом исследовательница написала письмо Борису Борисовичу Пиотровскому с вопросом, нельзя ли взять Любина в аспирантуру Института истории материальных культур (ИИМК).


9. Экспедиция в Африке, 1992 год. Фото из личного архива Любина

Василий Прокофьевич вспоминает, что Пиотровский ответил: «Кота в мешке не покупают, пусть приедет — посмотрим».

— Когда я приехал в Ленинград к Борису Борисовичу, он увидел, конечно, что я мало искушен в области археологии, — рассказывает Любин. — Однако мой энтузиазм ему, видимо, понравился, и благословение было получено. Осенью 1949 года я оставил колонию и перешел на работу учителем в городской женской школе. Это было нужно, чтобы иметь больше времени для подготовки к экзаменам в аспирантуру.

Экзамены Любин сдавал в 1950-м — в первый послевоенный набор. Их было три: немецкий язык, археология и марксистско-ленинская философия. За второй и третий он получил «пять». По немецкому, который археолог уже начал забывать после университета, поставили только «три» — и то, как утверждает Василий Прокофьевич, из-за посредничества Пиотровского.

В итоге Любина приняли в аспирантуру при отделе Средней Азии и Кавказа, научным руководителем стал сам Пиотровский. Археолог сначала чувствовал себя на кафедре некомфортно — из-за недостатка знаний. Но это и подталкивало его учиться больше и лучше.


10. Раскопки в Армении, 2012 год. Фото из личного архива Любина

Тему диссертации также предложил Пиотровский — ей стал могильник позднебронзового века «Редкин лагерь» на севере Армении. Любин приехал на место и обнаружил, что раскопки на объекте плохо документированы, а инвентарь неполный.

— Выручило меня то, что я не терял связи с Цхинвалом и продолжал там археологические разведки. Во время этих разведок я и открыл ашельское (времен раннего палеолита — прим. «Бумаги») местонахождение Лаше-Балта, — говорит Любин.

Там археолог собрал серию ручных рубил и другие изделия времен палеолита. Позже станет ясно, что это первые ашельские находки за пределами Армении и Абхазии.

После этого Любина перевели в отдел палеолита, которым он занимался до конца карьеры в 98 лет. Именно там он стал готовить свою итоговую работу — по каменному веку Южной Осетии.

Диссертацию Любин защитил в декабре 1953 года, а в январе 1954 года был зачислен на должность младшего научного сотрудника ИИМК, где продолжил изучать палеолит Южной Осетии. В 1955 году в Кударском ущелье он открыл первые пещерные ашельские стоянки. Роберт Гаглойти, современный археолог и директор Юго-Осетинского научно-исследовательского института имени Ванеева, позднее назвал это открытие одним из достижений мировой науки и важнейшим памятником ранней истории человечества и начальных этапов заселения Кавказа.


11.

Как археолог познакомился с будущей женой, которая младше его на 42 года

В 1965 году, уже достаточно известный в научных кругах археолог, 47-летний Любин часто приходил в дом своих друзей по кафедре. Однажды там оказалась и Елена Владимировна, его будущая жена.

— Помню, открылась дверь, и я увидела на пороге человека с огроменным рюкзаком, киркой в руках, явно вернувшегося из экспедиции, — описывает встречу жена Любина. — Я была поражена совершенно. Мне было пять лет, и я мечтала стать геологом, любила читать книжки на эту тему. И тут появился такой изумительный человек. Эти восторг и удивление остались у меня на всю жизнь.

Елена Владимировна вспоминает, что Любин часто смеялся над этой ситуацией, говоря, что она увидела в нем «какого-то Миклухо-Маклая».

С той встречи Елена Владимировна и Василий Прокофьевич виделись всего несколько раз, а в девятом классе Елена отправилась в экспедицию в Кударо на Южном Кавказе и снова встретила Любина. Позже девушка поступила в университет в Ленинграде, «и всё так хорошо сложилось, что [мне] захотелось с ним быть».

— Нельзя отрицать, конечно, существенную разницу в возрасте, но эти ощущения, когда первый раз его увидела, до сих пор остаются, — признается Елена Владимировна.

Елена тоже занялась ранним палеолитом. С 80-х годов практически в каждую экспедицию они ездили вместе: были в Африке, Армении, Франции и Осетии.


12. Василий Прокофьевич Любин с женой

«Мы не хотели вырваться»: как в советское время проходили поездки за границу

До оттепели свободно ездить на раскопки советские археологи могли лишь в республики Советского Союза. Чтобы получить разрешение на выезд на конференцию или работу за границу, требовалось согласие районного комитета, вспоминает археолог.

Впервые Любин побывал за границей в середине 60-х годов. Ему удалось выехать на международный конгресс об изучении пещер в Югославии, поездку предварительно одобрила партия. Перед этим, по воспоминаниям археолога, всю группу допрашивали в ленинградском райкоме. По словам Любина, для советских археологов это была нормальная процедура.

— Лично у меня на первом этапе поездки — с этим так называемым собеседованием — серьезных проблем не возникло, только бумажная волокита для отчетности. Но у других — да. Тогда любая деталь могла сыграть так, что ты не поедешь. У нас в этой группе был известный археолог Отто Николаевич Бадер, немец по национальности: его в последний момент исключили без объяснения причин.

После конгресса один из участников конференции, француз, пригласил Любина к себе в гостиницу — поговорить о советской археологии. Через несколько часов Василию Прокофьевичу позвонили: сказали никуда не ходить и посоветовали «сообщить по телефону, что уже поздно». Что он и сделал.

В следующие несколько лет Любина не включали в группы для поездок за границу. «Требовать тогда ничего было нельзя, добиваться невозможно. И я не спрашивал лишний раз, — говорит археолог. — “Железный занавес” всё еще действовал».

Возможность выезжать у Любина вновь появились лишь в 70-е годы.

— Мы, конечно, хотели выезжать, — рассказывает археолог. — Но не потому что хотели вырваться, а потому что нужно было охватить большие заселенные территории. Ведь в палеолите, который мы изучаем, не было границ и стран — мы должны изучать какую-то область целиком. Если мы возьмемся изучать каменный век Восточной Европы, то будет недостаточно просто провести раскопки в пределах СССР — нужны сотрудничества с Польшей, Чехословакией. Нам же нужны были материалы из Сирии и Ирана, но их не давали получить.

С середины 70-х и до распада Союза Любину удалось побывать за границей лишь на конференциях: он ездил во Францию и Венгрию. Только в 90-х археолог смог выбраться на раскопки в Африку.


13. Коллекция масок из Африки в квартире Любина

Как изменились условия работы после распада СССР

— Как работники мы, [советские археологи], ничем не отличались от коллег за границей. А вот московские и ленинградские школы — разные, — говорит Любин. — В Ленинграде еще со времен СССР развивается именно палеолит: здесь основные кадры и коллекции, повышенный интерес к изучению каменных изделий, которого нет больше нигде. В Москве же развиваются более поздние исследования.

После распада СССР, по словам Любина, именно в силу специфики ленинградские археологи стали чаще сотрудничать с Францией. «Наука изучения древнейших материалов зарождалась именно там, и мы, палеолитчики, стали больше обмениваться опытом». Поэтому же он больше склоняется к «классической французской школе» палеолитоведения, а свои работы публикует чаще за границей.

— Там этому больше внимания уделяют: во Франции на успешное окончание раскопок может приехать даже президент или высокопоставленный чиновник.

Любин вспоминает, что в работе археологом в советское время были и свои плюсы: финансировало государство, для поездок на раскопки выделяли автомобили и бесплатный бензин на дорогу, деньги.

Сейчас, по словам Любина, финансирования стало гораздо меньше, зарплаты снизились — иногда не хватает денег даже на сами работы, а правительство перестало обращать внимание на археологию: даже значимые открытия не афишируются.


14.

Как археолог работал до 98 лет и почему был вынужден оставить раскопки

Последние 15 лет Василий Прокофьевич занимался раскопками на территории современной Армении, где исследовал ашельские рубила. Позже его находки позволили доказать, что жизнь человека в регионе зародилась более двух миллионов лет назад.

Уходить на пенсию Любин и не думал: «А зачем? Это неинтересно. Работа давала мне удовлетворение и удовольствие, а больше заниматься было и нечем», — вспоминает Василий Прокофьевич, уверяя, что «ученые не уходят на пенсию».

По воспоминаниям жены, археолог никогда не жаловался на здоровье. Сам Любин объясняет это тем, что «копал с большим интересом, и из-за этого не замечал никаких трудностей». Серьезных травм никогда не было: ни на фронте, ни в походах, ни на раскопках.

— [На фронте] мне просто везло: снаряды разрывались рядом, не задевая, пули пролетали мимо. А здесь, это был 2015 год, я мылся в ванной и поскользнулся. В итоге — компрессионный перелом позвоночника (сдавливание нескольких позвонков с повреждением позвоночного канала — прим. «Бумаги»).

Перелом заживал долго, но на следующий год Любин всё равно поехал на раскопки. Однако там стало понятно, что работать археолог больше не может: даже после лечения боли в спине не позволяли свободно передвигаться.

Василий Прокофьевич официально перестал работать в полевых условиях с начала 2016 года.

Отвечать на вопрос, чем он занимается последние два года, Любин не хочет: молчит. Вместо него Елена Владимировна рассказывает, что «Вася пишет мемуары», но уверен, что они никому не будут нужны.

— Сейчас мне уже трудно: голова болит, слабость. Мозги работают не так, как раньше. Сотня лет это не шутка, — всё же присоединяется к разговору Любин. — Для меня весь этот ажиотаж вокруг моего 100-летия не имеет никакого значения. Но радует, что это привлекло внимание к науке.

Евгений Антонов
«Бумага», 25 января - 15 июня 2018

Tags: 20-й век, 90-е, архе_геология, африка, биографии и личности, ветераны, вов и вмв, воспоминания, даты и праздники, древний мир, известные люди, история, ленинград, наследие, наука, память, поколения, профессии и умение, российская империя, россия, санкт-петербург, семья, смерти и жертвы, современность, ссср, траур, ученые, холодная война
Subscribe
promo yarodom Вересень 20, 2012 20:29 8
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments