mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Category:

Действительность слишком возмутительна, или Стрелецкий дух Репина... / Выставки / К 175-летию

Ещё музеи и выставки Москвы, в т.ч. живопись, в т.ч. ещё Третьяковка

Репин: каким он был
Мысли, навеянные вернисажем великого живописца

В Новой Третьяковке на Крымском валу проходит большая выставка «Илья Репин», охватывающая полувековой путь русского живописца. ©

Ещё живопись РИ, в т.ч. ещё с Репиным


Илья Репин

На ней, кроме знаменитых полотен, демонстрируются и малоизвестные работы из музеев, частных коллекций России и других стран. Всего – 300 разноликих, разноплановых картин, приуроченных к грядущему 175-летию художника.
Репин знаком нам с детства. О нем написано множество книг, он многократно упомянут в мемуарах, письмах, записках. Да и сам художник поведал о себе немало в воспоминаниях «Далекое близкое». В общем, те, кто осведомлен о живописце, без труда представят себе остроглазого, подвижного человека с бородкой клинышком, почти родным…

На полотнах Репина – Россия и ее граждане: разные лица, характеры, нравы. Кисть живописца – сильная, притягательная. И ты будто вживаешься в картины.

И чудится уже хохот хмельных запорожцев, слышатся робкие шаги вернувшегося домой ссыльного народовольца. Ослепляет неистовый блеск глаз царицы Софьи, несет потом от просмоленных рубах бурлаков. Бросает в дрожь от сырости каземата и безысходности, глядя на приговоренного к смерти узника, отвергнувшего исповедь...

На вернисаже немного бесстрастных, холодных созерцателей, куда больше зачарованных, внимающих репинским картинам. Они то приближаются к полотнам, то встают поодаль. Перебрасываются короткими репликами, перешептываются, и по их лицам видно, что они переживают одни и те же чувства: удивления и восхищения.

Слов нет, Репин велик. Но он не ходил гоголем, важно оглядываясь вокруг себя. Себя-то как раз художник критиковал беспощадно! И того же требовал от других. Однажды критик Владимир Стасов разбросал по своей статье много хвалебных слов в адрес Репина. И тот рассердился: «…Знаете, мне даже обидно: что это вы? Вы знаете, как я Вам верю и ценю Вашу правду!!! И вдруг я подумал: что, если он начал стареть и всем хочет на закуску по конфетке подносить? Ох, я видел уже накануне, как Вы кривите душой перед Ге. Что, если и мне Вы начинаете подслащивать? Ради бога, бросьте эту манеру – я ее ненавижу... Вас я люблю беспощадного, правдивого, могучего, такой вы и есть…»

Бывая в Русском музее или Третьяковке, Репин неодобрительно косился на свои картины. «Не замечая их достоинств, взыскательный мастер видел в них одни лишь недостатки, и, кажется, будь его воля, снял бы их со стен, чтобы заново работать над ними», – писал Чуковский. Интересно, одобрил бы Илья Ефимович нынешний вернисаж? Или, оглядев его, велел бы снять некоторые картины, да увезти в Пенаты для доработки?! Воистину, совершенству нет предела…

…Я по привычке искал на выставке «убийственное» полотно, на котором Иван Грозный расправляется с сыном Иваном. Да не нашел – картина все еще на реставрации после прошлогоднего нападения на нее вандала. Вместо нее на стене висит мини-репродукция.

Известно, что на полотно «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» покушались в 1913 году и спустя более, чем столетие – в 2018-м. Созерцание его картин во все времена волновало, а иных зрителей и вовсе доводило до умопомрачения…

Картина вызвала череду споров, вереницу мнений – от восторженных до обличительных. Первым выступил против живописца обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев. «Стали присылать мне с разных сторон письма с указанием на то, что на передвижной выставке картина, оскорбляющая у многих нравственное чувство: Иван Грозный с убитым сыном, – писал он Александру III. – Сегодня я видел эту картину и не мог смотреть на нее без отвращения. Слышно, что Ваше величество намерены посетить выставку на днях, и конечно сами увидите эту картину. Удивительное ныне художество без малейших идеалов, только с чувством голого реализма и с тенденцией критики и обличения идеалов. Прежние картины того же Репина отличались этой наклонностью и были противны. А эта картина просто отвратительна».

Иные критики и сегодня усматривают в картине клевету на русский народ, русский царей и требуют убрать ее из собрания Третьяковской галереи…

«Замечательно, что он был так смиренно-уступчив, уважителен к людям лишь до тех пор, покуда дело не касалось заветных его убеждений, – вспоминал Чуковский. – Отстаивая свои убеждения, он всегда становился до грубости прям и высказывался в самой резкой, решительной форме».

Гневлив художник был всегда, до самой старости – из глаз летели искры, он кричал, топал ногами. Самое страшное ругательство, вырывавшееся из уст Репина, было «бездарность!». Это слово он произносил не только с раздражением, но и тоской, словно чья-то ущербность отзывалась в его сердце жгучей обидой.

Репин уважал любую профессию. Работал в своих Пенатах не только кистью, но и пилой, лопатой, топором. Интересовался работой врача, химика, астронома, инженера. Был безмерно любознателен. Чуковский рассказывал, как Репин зимой, в мороз, в шубе, засыпанной снегом, шел через сугробы на станцию, отправлялся на поезде из Куоккалы в Петербург. И куда вы думаете? На лекцию о Древнем Египте! И уже глубокой ночью усталый, но довольный возвращался в Пенаты.

Но самый большой, неуемный интерес для Репина представляло родное Отечество. Он сочувствовал тем, кто стремился сокрушить самодержавный строй. Доказывал стремление к переменам не листовками, не пламенными речами, а полотнами: «Арест пропагандиста», «Не ждали», «Отказ от исповеди». А «Бурлаки на Волге» это у него и вовсе символ туго стянутой ремнями царской России…

Отчего в художнике проснулось и кипело бунтарство? Не от того ли, что его род шел от московских стрельцов? Может, их горячий нрав передался художнику. Он знал жизнь простых людей, ее тяготы. Да и сам долго жил трудно, много лет добивался признания.

«Всеми своими ничтожными силенками я стремлюсь олицетворить мои идеи в правде; окружающая жизнь меня слишком волнует, не дает покоя, – писал Репин, – сама просится на холст; действительность слишком возмутительна, чтобы со спокойной совестью вышивать узоры – предоставим это благовоспитанным барышням».

Его кисти принадлежит множество разноликих картин. Но нет среди них одной, которую он задумал – «Казнь Чернышевского». Как известно, писатель в наказание за вольнодумство был приговорен к гражданской казни.

Он взошел на эшафот, палач привязал его цепями к столбу и сломал над обнаженной головой шпагу.

Из толпы к ногам революционера летели букеты. Жандармы пытались перехватить их, но цветы падали к ногам Чернышевского. Так люди выражали свое восхищение мужеством революционера, выдержавшего гонения, арест, унижение. «Неужели никто из русских художников не нарисует картины, представляющей Чернышевского у позорного столба? – вопрошал Герцен. – Этот обличительный холст будет образ для будущих поколений и закрепит шельмование тупых злодеев...»

Репин собирался написать картину, однако его замысел был погребен под грудой других дел. Об этом он горько сожалел, ибо Чернышевскому поклонялся еще с юношеских лет…

Царей русских Репин невзлюбил и не скрывал этого. Вот один из примеров. Скульптор Паоло Трубецкой изваял памятник Александру III. Репин, увидев памятник, вскричал: «Верно! Верно! Толстозадый солдафон! Тут он весь, тут и все его царствование!»

И Николая II художник не жаловал, а после разгрома японцами русского флота в Цусимском проливе ненависть полилась безудержным потоком. Он писал:

«Теперь этот гнусный варвар... корчит из себя угнетенную невинность: его недостаточно дружно поддержали, поддержали одураченные им крепостные холопы. Если бы они, мерзавцы, с большей радостью рвались на смерть для славы его высокодержимордия, он не был бы теперь в дураках».

Из письма Стасову – о том же Николае II: «Как хорошо, что при всей своей гнусной, жадной, грабительской, разбойничьей натуре он все-таки настолько глуп, что авось скоро попадется в капкан.

Ах, как надоело!... Скоро ли рухнет эта вопиющая мерзость власти невежества?»

Репин терпеть не мог самодержавие и царей. Но тогда почему написал картину «Венчание Николая II и Великой княгини Александры Федоровны»? Затем снова запечатлел эту пару. А год спустя, в 1895-м создал два парадных портрета императора.

Однажды Репина и другого художника Илью Галкина позвали написать портрет царицы. «И вот вышла к нам немка, беременная, выражение лица змеиное, сидит и кусает надменные тонкие губы. Я так и написал ее – злой и беременной, – вспоминал Репин. – Подходит министр двора: «Что вы делаете? Посмотрите сюда!» - и показал мне портрет, который рядом со мной писал Галкин. У Галкина получилась голубоокая фея.

«Простите, я так не умею», – сказал я смиренно и попросил с поклонами, чтобы меня отпустили домой».

Можно предположить, что в начале царствования последнего Романова художник был еще терпим к нему и его супруге. Так ли это? Бог весть. Можно предположить и другую версию: Репин проявил слабость, не смог отказать высочайшей просьбе. Но не нам его судить…

Февральскую революцию Репин встретил восторженно: «Мне остается лишь умереть, но я жив, здоров и при мысли, что в России Республика, готов скакать от радости». Попал под обаяние Керенского, написал его портрет. Репин завершал работу, когда тот уже бежал из Зимнего дворца…

Октябрьскую революцию 73-летний художник отверг. Отношение к новой власти выразил в полотне «Большевики. Красноармеец, отнимающий хлеб у ребенка».

Персонажи картины – отвратительные, лица почти дегенеративные. Это не констатация мрачной действительности, а приговор. И наказ самому себе – с ними не буду никогда...

Однако вскоре после Октябрьской революции, 24 ноября 1917 года Репин с дочкой Верой приехал в Петроград из Куоккалы на 45-летие своей творческой деятельности. Живописец не ведал, что приезжает в Россию в последний раз и обречен на заточение в Пенатах. Финляндия обрела независимость, и граница закрылась…

Шли годы. Среди простых чухонцев Репин был не знаменитостью, чья слава гремела на всю Россию, а одиноким, неприкаянным стариком. Правда, финские художники его чтили.

Репина звали в СССР, но он отвергал приглашения. Так продолжалось несколько лет. Живописец впал в бедность, большинство его картин остались в России. Им овладела отчаяние, и, презрев гордость, в 1926 году Репин написал письмо в Москву. Даже не зная, какой пост занимает Ворошилов, он назвал его «Высокопоставленный Товарищ Климентий Ефремович».

Послание было слабое, умоляющее:

«Долго я не смел писать Вам, но необходимость заставила… Мой труд меня обеспечивал; и я имел уже имение, собственную кв. в Питере, и, несмотря на разраставшуюся семью, имел уже в Государств. и Московско-Купеческом банках – около 200 тыс. рубл. зол.

Но настали времена лютые: деньги отобрали, из имения оставили только 4 десятины; в дом поселили латышей, хотя была и школа, где преподавали моя дочь и внучка, в нашем же доме… Простите. Престарелый художник Илья Репин – автор «Бурлаков» и «Запорожцев».

Ворошилов показал письмо Репина Сталину. Тот, верно, представил, как старый художник возвращается в Ленинград. На вокзале его встречает многотысячная толпа. Гремит духовой оркестр, звучат приветственные речи. Репин мог стать вторым из известных эмигрантов, вернувшихся в Советский Союз. Первым из-за границы приехал писатель Алексей Толстой.

«Может, старик и меня запечатлеет?» – усмехнулся вождь и начертал резолюцию: «Соввласть должна поддержать Репина всемерно».

Ворошилов написал Репину краткий ответ: «Глубокоуважаемый Илья Ефимович! Обещаю на днях доложить Ваше дело Правительству и надеюсь, что Рабоче-Крестьянское Правительство, принимая во внимание величайшие заслуги Ваши перед страной и человечеством, сделает все необходимое для удовлетворения Ваших требований».

Репин было расслабился, стал подумывать об отъезде. А Ворошилов уже предвкушал победу, простер руки для объятий: «…Вашу личную жизнь и Ваших близких Государство обеспечит полностью. А Ваша духовная жизнь, жизнь великого художника, снова сольется с жизнью титана-народа...»

Но отъезд не состоялся. Репин узнал, что у его дочери Татьяны Ильиничны, живущей в СССР, описано все имущество, и ее, униженную, обездоленную, собирались выслать в Сибирь. «Никогда не поеду я в Вашу гнусную Совдепию, – писал он Чуковскому, – будь она проклята, меня еще в кутузку посадят, ну ее к черту, ограбили меня, отняли у меня все мои деньги, а теперь сулят мне подачку…»

Но в СССР никто не узнал о том, что художник не захотел возвращаться на родину. На картины Репина никто не поднял руку, они по-прежнему украшали советские музеи. Прав был Чуковский, сказавший: «Отрицать Репина – значит отрицать Россию».

Валерий Бурт
специально для «Столетия», 4 апреля 2019

Tags: 18-19-ее века, 20-е, 20-й век, биографии и личности, большевики и кпсс, двойные стандарты, диссида и оппозиция, живопись, известные люди, искусство, история, кощунство и вандализм, красные и белые, критика, культура, либероиды и креаклы, миграция и беженцы, мифы и мистификации, москва, музеи и выставки, народ и элиты, наследие, нравы и мораль, протесты и бунты, революции и перевороты, репрессии и цензура, родина и патриотизм, романовы, российская империя, россия, русофобия и антисоветизм, семья, символы, современность, ссср, сталин и сталинизм, факты и свидетели, финляндия, художники
Subscribe
promo yarodom сентябрь 20, 2012 20:29 8
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments