mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Categories:

Трасса «Кола» / Заполярный автостоп

Ещё путешествия по Заполярью и ещё автостопы

Дорога в Арктику: из Москвы в Мурманск
Сюжет «Развитие российской Арктики» / май, 2018

Севера – это огромная часть российских территорий, освоенных в годы грандиозных советских проектов. Там холодный ветер гуляет над сопками, а города стоят в окружение бескрайней тайги или тундры. ©

Ещё мурманское


Мончетундры

В наши дни, когда в нефтегазовой части Западной Сибири рост инфраструктуры и населения прогрессирует, северные регионы к западу от Урала переживают сложные времена, как и исторические области примыкающего к ним Северо-Запада. Пустеют окраины Ленинградской области, находится в упадке Карелия, а в Мурманской области закрываются роддома.
Репортаж с русской обочины глазами репортера, путешествующего автостопом.


2. Поворот с М-11 на «Колу»

Исторические области мертвых полей

Солнце я увидел только на третий день путешествия, вскоре после того, как пересек полярный круг и оказался в Мурманской области, известной своим субарктическим климатом и обилием бурых медведей. До этого меня преследовали бесконечные дожди северо-западной России и свинцовое небо приполярной Карелии. Я видел множество развалившихся домов в деревнях, проезжал мимо новых заводов, открытых на месте брошенных предприятий, и меня первый раз в жизни оштрафовали полицейские за прогулку в темноте по обочине федеральной автодороги «Кола».


3. Кириши

Из своего подмосковного города я оплатил только треть пути до Москвы; электрички — это слишком дорогое удовольствие в России, и я притворялся спящим, когда контролеры посещали вагон. Столица встретила меня мелким дождем и огромным количеством полиции на улицах. С Ярославского и Ленинградского вокзалов множество военных уезжали на службу в разные концы страны; а электричка, которая шла в Тверь, была переполнена сидящими и стоящими людьми. Наступление контролеров на «зайцев» застало их за несколько станций до конечной остановки; половина пассажиров, они работают или учатся в Москве, ехали без билетов.


4. Борщевик

Путепроводная — это поселок на автобане М-11 (Москва — Петербург). Мимо него даже глубоким вечером и ночью по трассе несется поток машин. Я добираюсь в Арктику автостопом, и мне предстоит проехать 2000 километров. Но мой походный рюкзак огромен — он уменьшится в объемах, когда я съем запасенную в дорогу провизию, и я поначалу голосую исключительно грузовикам. Впрочем, около меня останавливается легковушка. Максим — он недавно вернулся из армии и подумывает о карьере в спецслужбах. Жители села, откуда он родом, уезжают на заработки в Тверь и Москву, а в самой Твери чеченцы-гангстеры пытаются, применяя оружие, отнять бизнес у азербайджанской диаспоры. Также Тверь известна экс-преступником Александром Северовым, в честь которого Михаил Круг написал песню «Владимирский централ». Максим мне говорит, что «Север» эпизодически помогал своим землякам, спонсируя социальные проекты.


5. Ленобласть

Новгородское княжество когда-то конкурировало с Москвой в борьбе за контроль над территориями бывшей Киевской Руси. Великий Новгород проиграл. Ныне это невзрачная провинция, где численность населения за столетие сократилась вдвое — до 600 тысяч человек; вдоль обочины мелькают деревни с развалившимися избами. По придорожным улицам бродит пьяная молодежь, проститутки предлагают себя дальнобойщикам, а женщины средних лет торгуют пирожками. Многие поля, как и в Тверской области, дали приют сорнякам и уже не пригодны для фермерства.


6. На берегах Волхова хватает турбаз

Приладожье — нефтезаводы, турки и варяги

Новгородчина проносится мимо. Я сижу в грузовике «Газель» уроженца Душанбе. Водитель называет себя на русский манер Толей; он совершил рейс из Петербурга в Обнинск, не нашел нового груза и возвращается в минусе. «Народ у нас туповатый — знает только, как картошку сажать и друг друга гноить», — отзывается он о родных горных краях, управляемых Рахмоновым и опустошенных мятежами исламистов. «Почти все русские из Таджикистана уехали», — добавляет Толя. Кроме нас в кабине находится мужчина из Уфы. По его словам, он пятый день добирается к сестре в Мурманск. У него с собой нет ничего, кроме маленького рюкзака за спиной, и сейчас он спит. Мы оба вышли у поворота на Кириши, и больше я его не видел.


7. Одинокая изба возле Свири

Утро. Я проехал за ночь полтысячи километров. Теперь меня ждали окраины Ленинградской области и промозглая северо-западная погода: по земле стелятся туманы, серые облака расстаются с дождями, а пожелтевшая листва опадает с деревьев. Впрочем, для Евфрата из Дербента, он — дагестанский лезгин, местность и с таким унылым климатом предпочтительнее, чем предыдущий российский регион — Югра (ХМАО), где он натерпелся от пятидесятиградусных морозов и бесконечной зимы. В Петербурге Евфрат устроился хлебовозом; на прощанье он подарил мне еще теплую буханку. Рейс приносит его начальнику 8000 тысяч рублей, из них треть уходит на зарплату водителю.


8. Мост через Свирь у Лодейного Поля

Борщевик — этот сорняк, высотой до двух метров и вызывающий химические ожоги, растет вдоль дороги, что вьется параллельно исторической реке Волхов. Маленькие городки, как Кириши и Глажево, еще недавно выживали в окружении брошенных заводских цехов и бесхозных полей, а экономика теплилась там в нефтеперерабатывающем секторе. Так обстояли дела в 2015 году, когда я посещал этот край. Теперь что-то изменилось: открылись новые предприятия, на стройке видны самосвалы из разных регионов России, и активизировались турецкие переработчики стеклотары из Anadolu Cam. Впрочем, есть в Приладожье и неизменное: как и прежде, на экологии тут мало кто зациклен. «В Ладогу постоянно что-то сливают с заводов и травят рыбу», — рассказывает белокурый великан Игорь в русском джипе «Нива». Он потомственный уроженец Приладожья, который гордится, что эти земли были истоком Руси в эпоху геополитического маршрута «Из варягов в греки». Как и многие здешние русские, он заядлый охотник и рыболов; Игорь ел медвежатину и страдает от того, что Рыбнадзор дает лицензии тем, кто на катерах сетями вылавливает рыбу в Ладожском озере, и штрафует мужчин с удочками непонятно за что.


9. Развалины у Лоухи

Практически безукоризненно ровная трасса «Кола», ее длина — 1592 километра, ведет из Петербурга в Карелию, Мурманск и Норвегию. Я встречаюсь с ней у Новой Ладоги. Перехожу новенький мост через Волхов; старый уже шатался, когда по нему проносились фуры. В России дорожное строительство бурлит. Уже другой Игорь на иномарке спешит в деревню на реке Свирь, где он отдыхает от Петербурга. Почти все его земляки попрощались с глубинкой ради больших городов. «Было животноводство — но его развалили, оплачиваемая работа осталась практически только на железной дороге. И так на окраинах области — повсеместно», — вздыхает он. Я же остаюсь возле реки Свирь: фотографирую северную природу и красивый мост около Лодейного Поля.


10. Карельская тайга в Приполярье

Карельский сумрак

Вдоль дороги местные люди из-за безработицы активно торгуют рыбой, грибами и ягодами; они сидят с утра и до позднего вечера в любую погоду — в машинах, под навесами или просто на табуретках и ждут покупателя, как правило, питерца или москвича. Сейчас прохладно, и торговцы жгут костры, ежась от холода. Это уже Карелия — автономная республика, где живет 630 тысяч человек. Она славится рыбалкой, сплавами по рекам и озерам, на берегах которых стоят турбазы. Также регион имеет отрицательную известность из-за многочисленных мест лишения свободы. А этнический колорит в республике трудно найти: уменьшающаяся численность карелов не превышает 50 тысяч, и даже дорожные указатели не дублируются на карельском языке.


11. Карельская тайга в Приполярье

Чеченец, покинувший Грозный в конце 1980-х годов, когда его призвали в Советскую армию, подвозит меня 50 километров до поворота на Олонец. Это старейший город в регионе, где еще компактно живет карельский народ. Водитель же утомлен вечной прохладой края, где зима отступает только в мае; и проблемами с силовиками, которые заявляли ему, что он готовился покинуть родину, чтобы поддержать исламистов в Сирии. Но для туристов из Петербурга Карелия — это только красота: молодая пара забирает меня до Петрозаводска. Он прожил в Юго-Восточной Азии восемь лет, наслаждаясь теплом и путешествуя автостопом, она — русская из Казахстана. Скоро они вновь покинут Россию. А на закате дня я обнаружу, что «Кола» в Карелии практически лишена фонарей; и буду оштрафован дорожной инспекцией на 500 рублей за хождение по обочине в темноте и без светоотражающего элемента на одежде. Патруль затем вывезет меня в безопасное место, а инспекторы пожалуются на проблемы с мелким криминалом.


12. Граница Заполярья приближает

Онежское озеро — одно из крупнейших в Европе; погода стоит умеренно прохладная — 6−8 градусов выше ноля, и в нем еще можно купаться. Но для некоторых горожан из Кондопоги каменные берега, обрамляющие водоем, — это место для выброса мусора; который, к своему разочарованию, я и обнаружил поутру. После полутора суток автостопа я поспал в палатке, заварил кофе, и побрел мокнуть на трассу; с нее к Онеге меня вчера подбросил предприниматель Александр. Спустя два часа я уже стоял на трассе на 110 километров севернее — у Медвежьегорска, который считается воротами в Приполярье. Везла меня семья москвичей: они повидали в путешествиях автостопом Сибирь и пешком ходили по Тибету. В Медвежьегорске находится кладбище, где покоятся их предки. Я уже бывал в этом городке, который медленно хиреет.


13. Трасса «Кола» возле Кандалакши

Скалы и сопки, покрытые тайгой, — такой пейзаж открывается на развилке дороги. Камни у обочины отвратительно изрисованы автотуристами. В лесу же догнивают грибы и ягоды, а мои кроссовки сразу мокнут от влажного мха. Я продолжу автостоп, и меня моментально заберут цирковые импресарио. «У нас, в Одессе, большинство народа ненавидит «Правый сектор» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и прочих активистов-бездельников!» — возмущен событиями болгарин Роман и рад, что уехал с Украины еще до государственного переворота; в его городе 2 мая 2014 года украинские националисты устроили рейд и убили десятки людей. Он и башкирский татарин Наиль рассказывают, как их цирк сталкивался в Сибири с рэкетирами. Так, за многочасовым разговором мы мчались по северной Карелии; поселения встречались все реже, кафе и заправки стали экзотикой, воздух холодал, лил дождь, а телефон десятками километров не ловил сигнал. Мы попрощались спустя 400 километров около поселка Лоухи. Я разбил палатку в еловом лесу. Ночью было ноль градусов.


14. Иногда долго ждешь попутку даже в Арктике

Старуха Лоухи была могучей колдуньей в эпосе «Калевала», а 4-тысячный городок Лоухи — это центр района, где горизонт сливается с заболоченной тайгой, кишащей медведями, а снег выпадает и в июне. На огромной площади в 22 тысячи квадратных километров живет 10 тысяч русских, украинцев и карелов. «Работы нет никакой! Раньше горнодобывающие предприятия были, шахты и лесопилки», — сообщают мужчины в рабочей одежде, что, попивая пиво, едут заработать денег в соседний поселок Чупа, основанный поморами в 16-м веке. Другой уроженец Лоухи, по имени Алексей, давно переселился в мурманскую Кандалакшу, что уже за полярным кругом. «В Лоухи зачастую даже не найти терапевта! Я возил ребенка в больницу за 170 километров, в Кемь. Школа — никакая!» — перечисляет мотивации переезда железнодорожник. Рыбалка — вот чем разве был доволен он в Лоухи.


15. Кольские леса

Теплый мир за полярным кругом

Невдалеке, над основанным в Средневековье портом Кандалакша, высятся горы. Я смотрю на них, полный ностальгии по моей прошлой жизни в Арктике. Над моей головой — низкие облака свинцового оттенка. Вокруг меня, если не считать автодороги, — бескрайняя и буйная Кольская тайга; многие деревья невысокие, но среди них высятся мощные ели и сосны. Картину портит невообразимое количество мусора, который люди привыкли выкидывать из автомобилей на обочину. Погода заставляет ежиться, особенно когда ветер ускоряется. Чуть южнее, в поселке Зеленоборский парит незамерзающая из-за ГЭС река Княжая, которая впадает в Белое море. Бросается в глаза, что некоторые деревянные дома вдоль дороги уже брошены.


16. Дымит Мончегорск

Я вступил на землю Мурманской области. С развалом СССР регион потерял 400 тысяч человек из 1 миллиона 250 тысяч полярников из-за оттока населения. Но край — это и поныне бастион России в Арктике, приносящий огромный доход федеральному бюджету и крупным компаниям благодаря рыболовству и горной промышленности, у истоков создания которой стояли сосланные за полярный круг при Сталине жители Ленинграда. Русские, украинцы и белорусы живут в этой суровой области; и люди умудряются собирать урожаи картофеля, где практически отсутствуют деревни. Автохтоны края — это саамы (лопари), которых насчитывается едва 2000 человек.


17. Кольский залив

На севере и востоке России человек более отзывчив, чем возле Москвы, но я неожиданно часа два голосую впустую. Скоро стемнеет, до Мурманска еще 250 километров, а у дороги нет ни одного фонаря. Маячит перспектива разбивать палатку в местности, где бурые медведи не раз убивали людей, а полиция регулярно расстреливала хозяев тайги. Но вот я все-таки гружу свой огромный рюкзак в багажник. Еще немного времени, и я, наконец-то, вижу первые за трое суток яркие лучи солнца; а ближе к Мурманску — и покрытые снегом сопки, на которые взбирается «Кола». Еще есть грандиозный каскад озер, протяженность где-то за 100 километров, — это Имандра. Прозрачные водоемы с бесконечными островами и скалами приводят в восторг, а туманы в болотистых низинах за Оленегорском принимаются мною издалека за иные озера.


18. Мурманск утром

Горы Мончетундры напротив Мончегорска выжжены ядом, что выбрасывают заводские трубы, — голый камень с рыжим налетом. Картина апокалипсиса. В низине видны попытки рекультивировать лес. «В советское время вообще пустыня была!» — комментирует панораму библиотекарь Юлия. Она, как и ее муж, Андрей, — поморы из деревни Умба, основанной в 15-м веке на кольском побережье Белого моря. Уже тысячу лет как русские поморы обосновались в здешнем мире, где зима порой заканчивается только в июне. Юлия же с 1970-х годов наблюдает, как ее родной Терский берег обезлюживает, а поморы перебираются в города: «Молоко ныне никому не нужно, или его далеко везти». «У нас родильный дом закрыли, а до ближайшего — ехать 80 километров. Хотя и рожать сейчас почти некому», — буднично говорит женщина.


19. Ладожское озеро

Трехсоттысячный порт Мурманск стали строить в 1916 году на каменных сопках восточного берега Кольского залива. Впрочем, примыкающий к нему городок Кола ведет свою летопись с 16-го века. Но это пока не главное — сегодня вечером я иду по туманным переулкам и обледенелым лестницам этого величайшего города Арктики, с его серыми зданиями и улицами, полными дорогих внедорожников и военных. У меня мерзнут уши, но многие мурманчане обходятся без шапок. От грохочущего порта едко несет мазутом, а туман настолько плотный, что дальше 50 метров ничего не видно. Трава на газонах хрустит инеем. Я срываю красную рябину и ем эту горькую ягоду; в Мурманске, окруженном еловыми лесами, растет только рябина и серая береза. Завтра в Мурманске будут новые заморозки, но настанет уже солнечное утро — привет, Арктика!


20. Лесовоз у Кондопоги
Текст и фото: Михаил Пустовой
ИА «Regnum», Мурманск, 2 мая 2018

Tags: арктика и антарктика, бывший ссср, города и сёла, горы и пещеры, деградация, дороги и транспорт, жизнь и люди, интервью и репортаж, карелия, климат, миграция и беженцы, москва, мурманск, народы, новгород, нравы и мораль, общество и население, природа, природные зоны, провинция, путешествия и туризм, разруха, регионы, россия, русский мир, санкт-петербург, север, современность, тверь, уровень жизни, факты и свидетели, фото и картинки, экология
Subscribe
promo yarodom september 20, 2012 20:29 8
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments