mamlas (mamlas) wrote in yarodom,
mamlas
mamlas
yarodom

Categories:

Портреты России: Азиз, дрессировщик обезьян

Портреты России: Катя, разнорабочая || Василий, похоронный агент || Анатолий, муж на час || Владимир Устинович, баянист || Ахсар, владелец электростанции || Наталья, дежурная по эскалатору || Виктор, кузнец || Вера Дмитриевна, учительница || Вероника, безногая бунтарка || Андрей, волонтер || Александр, следователь || Александр Иванович, тренер || Андрей, спасатель МЧС || Абдул, таджик || Андрей, ветеран боевых действий || Саша, выпускник детского дома || Алексей, бывший единорос || Доктор Сома, обрусевший индиец || Наташа, православная защитница Pussy Riot || Николай, бывший десантник || Ахмед, торговец на рынке || Светлана, больничный клоун || Иван, художник || Екатерина, суррогатная мать || Наташа, мультипликатор и архитектор-волонтер || Азиз, дрессировщик обезьян || Марго, кубинороссиянка || Артур, бармен с Фонтанки || Отец Игорь, сельский священник

«Портреты России» — проект PublicPost public_post — это взгляд на страну глазами ее жителей.

Сегодня мы живем в аквариуме — видим мир через кривую оптику, как рыба из своего круглого стеклянного дома. Москвичи в своем аквариуме, деревня — в своем, офисные работники, государственные служащие, военные, мигранты и так далее — у всех есть своя ниша, своя оптика и своя Россия. Страна, в которой мы живем, состоит из множества разных, бесконечно непохожих друг на друга стран — и все-таки это именно одна страна и одно общество.


Чтобы увидеть эту страну, мы записываем рассказы самых разных людей. Они происходят из разных мест и социальных слоев, у них разный достаток и разный уровень образования. У этой истории нет конца: сколько людей — столько и Россий. Житель горного села в Осетии рассказывает, как он построил маленькую электростанцию и бесплатно делится с соседями собственным электричеством. Похоронный агент ненавидит людей за то, что те не оплакивают своих покойников, а впопыхах ищут тайники. Старик, который поет у метро советские песни, рассказывает, как он приехал в Москву из Тамбова с баяном, чтобы собрать деньги на лечение больной жены, и завоевал сердца москвичей.

Каждый рассказчик рисует свой портрет. Портреты России — это не портреты россиян в исполнении журналистов PublicPost. Это галерея портретов страны, созданных нашими собеседниками. Они рассказывают про себя и про то, в каком мире они живут. Множество этих жизней — это и есть та самая Россия.

Азиз, дрессировщик обезьян

С детства мечтавший стать дрессировщиком животных Азиз Аскарян прошел путь от простого разведения львов на балконе до работы в известнейшем цирке страны. Народный артист России — о домашних львах, дружбе с Юрием Никулиным и о том, как его мечта стать артистом цирка привела его на встречу с министром культуры СССР.


Про обезьянью любовь

Я когда только начинал свои репетиции, Никулин помог мне устроиться в костромской цирк. А я только взял молодых шимпанзят, мне выделили маленький спортивный зал. И мне звонит Никулин: "К тебе выезжает завтра сын моего товарища, он журналист. У него тема дипломная — написать об артисте цирка, дрессировщике. Я порекомендовал тебя". Мне было очень интересно. Поезд приходит рано утром, где-то без пятнадцати пять, выходит высокий симпатичный человечек, хорошо одетый, в очках. Была осень. Рано будить обезьян я для него не стал, мы пошли ко мне в гримерку, там было готово кофе, печенье. Мы поговорили, я попросил его подождать, сам пошел проверить, что у меня творится внизу — прибраться надо, чтобы гостя не удивить — утро же было, обезьянам пописать надо. И потом пригласил его вниз. Я говорю: "Вот, это Джуна, это Леля, это Бина, Проша, Гоша, Антоша, Тотоша", — называю питомцев. Тогда у меня было 16 обезьян трех разновидностей. Я рассказываю и заодно пою их чаем. Он записывает. А у Джули и Лели была любимая кукла — из материи, набитая ватой. Без глаза, руки, но любимая. И спят с ней и едят. Меня вызывает вахтер — на проводе Москва. И когда я вернулся в обезьянник, вижу такую картину: стоит журналист, прижат к вольеру лицом, одна обезьяна держит его за ногу, а другая расстегнула ширинку и занимается не тем, чем надо. Смотрит, что там у него висит. "Я же просил вас не подходить", — говорю. Я мягко его отвел, посадил на стул. Журналист смутился: "Она бросила в меня куклу и попросила подать, я думал, подам аккуратно, а она как схватит". Заманила его специально, потянула и пошло... Секс в советское время. А когда я зашел к ней в вольер и стал ругать, что к нам пришел журналист написать о нас, а ты-де ему показываешь, что он напишет? Какие у меня бесстыжие дети? Джуна обиделась, сходила по большому в руку и в него кинула. Он весь был в дерьме. Пришлось стирать его одежду, и уехал он только к утру. Но, как я понял, он ничего обо мне не написал. Обиделся.

Про дом

Я родился и вырос в Тбилиси, на улице Крылова. Закончил тбилисское цирковое-эстрадное училище. Проучился там четыре года, поработал чуть-чуть в нашей грузинской филармонии. Я был артистом оригинального жанра. Ездил с бригадой артистов по стране, с Кикабидзе, например. Это было интересно, но не мое. У меня была мечта — стать дрессировщиком животных. В моей квартире тогда жило много животных, слона только не хватало. У меня были львята, медвежонок-кавказец, две собачки — одна маленькая, другая боксер, множество разных грызунов — морские свинки, белки, кот, кошка, аквариум с рыбками. И все это было в маленьком уютном дворике. Благодаря хорошему мягкому тбилисскому климату все было нормально. Но зимой было тяжело. Зимой все помещались в двухкомнатной квартире. Когда узнавали, что нас живет там 11 человек (мама, папа, нас, шестеро детей, и сестра моя, которая разошлась с мужем и жила с тремя детьми) плюс животные, спрашивали, как так вам удается?

Про львят

Львят я взял в зоопарке Ленинграда. Долго вел переписку с руководством. Убедил, что очень мечтаю стать дрессировщиком и, вообще, мечтаю о львах. Потом, по большому счастью, в Тбилиси приезжает Людмила Андриевская, ныне покойная. Она заведовала секцией хищных животных зоопарка Ленинграда и привезла нам белого медвежонка. Его назвали Дружок. В зоопарке этого медвежонка поручили мне, чтобы я с ним возился. Потом он стал огромным, хорошим. Дружок меня знал, и я имел право быть с ним всегда в контакте, заходить к нему в клетку. А Людмиле Сергеевне я сделал экскурсию по городу, и мы по пути с ней в кафе зашли. Я ей рассказывал, как я люблю животных, как я мечтаю о львах. Она сказала: "Если есть мечта, то считайте, что она сбылась. У нас как раз родились львята. Через месяц-полтора их можно будет забрать". Я ей потом звоню, через месяц: "Как там маленькие львята?" А она: "Ой, они такие хорошенькие, чудные, но единственное, их надо брать двоих, там как раз мальчик и девочка". Я тогда не очень соображал, молодой был — если брать несколько, то надо брать однополых. А цена была за них не дешевая — 120 рублей. Я в училище не ел ничего в буфете, собирал копейки, мне папа по 15-20 копеек давал на обеды. Собрать всю сумму помогли мои несколько одноклассников. Мне было тогда лет 19. В Тбилиси, когда я прилетел из Ленинграда вместе с львятами, меня встречали два этих моих друга, два соседа, мои сестры — делегация, как будто приехал председатель компартии Грузии. Ну и пошла бурная жизнь. Тогда мы уже получили новую, трехкомнатную квартиру с лоджией. Мама мне выделила одну комнату и эту лоджию. И львята спали прямо у меня в комнате.

Про родителей

Если честно, я до сих пор не могу понять, как родители на такое согласились: нас шестеро детей, проблем было и так очень много в семье, надо было всегда нас кормить, одевать, обувать. Папа только один работал, мама моя была домохозяйкой. Но мне удалось им внушить, что я так фанатично люблю свое дело, животных, что без них не могу. Ну и вся семья подключилась помогать мне в воспитании моих животных. Я тогда часто бегал на московский поезд, покупать можайское молоко. Оно очень вкусное было, но я покупал его еще и потому, что оно было не скоропортящееся. Потом, когда львята подросли, я обратился в клуб любителей собаководства и попросил главного начальника помочь мне с питанием животных, потому что мне уже сложно стало. Он сказал: "Давай мы тебя оформим неофициально, что у тебя находится две немецкие овчарки, и ты будешь покупать мясо по 23 копейки и так их кормить". Я тогда взял напрокат второй холодильник — один был на всю семью, а второй для львов. Все перерастало в серьезнее и серьезнее. У меня была частая переписка с Москвой. Писал я всеми любимой и известной дрессировщице Ирине Бугримовой, на что она мне отвечала, что это шутки плохие. "У нас очень много аттракционов со львами, и мы не нуждаемся в очередной клетке". Это меня очень расстраивало. Понятно, у меня нет ни мамы, ни папы в цирке, помочь некому. Когда из Москвы в Тбилиси приезжали цирковые артисты, я не пропускал ни одной программы, ни одной репетиции. Меня выгоняли в дверь, я в окно залезал, на галерке сидел. Мне было важно наблюдать картину, что творится в манеже — как репетируют, как артисты между собой спорят, муж с женой, родители с детьми. И все это мне нравилось.

Про школу

Наша школа была ближе всех к цирку, и когда приезжали цирковые династии, их дети должны были продолжать учиться. И в мой класс раз пять попадали цирковые дети. Я сразу находил с ними контакт, дружил. Говорил им всегда: "Какие вы счастливые ребята, у вас папа и мама в цирке". Они отвечали: "Мы несчастны, мы идем сразу после занятий работать". Потому что там все шло через кнут и пряник. А я говорил: "Я бы сам, пускай меня папа бы наказывал. Я хочу быть в цирке!" Я не понимал всех тонкостей. Это я только сейчас осознаю, что может они и были правы — это большой труд, фактически никакой личной жизни. Полностью отдаешь себя делу.

Про Никулина

И у меня переписка была с одним артистом, другим, третьим. Я набрался наглости написать Юрию Никулину. Ответ получил где-то через полтора месяца. Мне все говорили: "Да ну, не жди ответа. У Никулина таких, как ты, миллионы по всему миру". Я говорил: "Нет, он мне ответит". И был прав. Он написал: "Дорогой Азиз, если человек мечтает о своем будущем и очень этого хочет, то обязательно добьется. Но главное, не отступаться и идти вперед". И многоточие. Я обцеловал это письмо и написал ему еще одно, отправил фотографию своих питомцев, правда, черно-белую. У меня тогда даже фотоаппарата не было, друг снимал на аппарат своего отца, как я репетирую со своими животными. Как мог, так и показал. И написал, что моя мама планирует в Москву ехать. Я попробую убедить ее взять меня с собой. Могу ли я к вам зайти и лично познакомиться? Он ответил: "Почему бы и нет". И вот я в Москве, приезжаю в цирк, а он уже ждал меня на посту. Я взял с собой бутылку хорошего грузинского вина. Мама говорила, нельзя же идти к такому человеку просто так. Я отказывался, мне неудобно было. А она: "Ну, вино — это не взятка, это нормально. Ты из Тбилиси". И я взял бутылку, чурчхелу купил, королек сушеный, это как раз перед Новым годом было. Никулин мне: "Зачем вы потратились, у вас и так мало денег!" Я говорил, что это не я, мама все организовала. И он матери подписал книгу. Я рассказал, кто я такой, какая у нас семья, сколько детей у мамы. И что вот, мечтаю о цирке. Он на меня посмотрел: "А не передумаете? Ну вообще да, что я говорю! Человек в Москву приехал специально, значит, это не пустой разговор". И мы стали с ним именно дружить. Он мне тогда визиточку дал — Азизу звонить в любое время. И в конце нарисовал шарж на себя.

Про е*нутых

В Тбилиси я продолжал общаться с приезжающими артистами цирка, умудрялся их приглашать к себе домой и показывать, какая у меня коллекция животных, что я с ними делаю. Тогда у меня уже было две обезьянки: макака резус и павиан, я с ними репетировал. Никто меня этому не учил, я смотрел чужие репетиции, мыслил и придумывал сам. Конечно, это был не тот уровень, но, учитывая мои условия, и то хорошо, что я делал.

Очень известный в то время режиссер Виль Головко (он ставил Олимпиаду-80) делал программу циркового коллектива Грузии для юбилея. И я пошел к нему. Умудрялся между репетициями с ним разговаривать. Я привел его домой, показал все. Он воскликнул: "Вы сумасшедший!" Потом к маме обратился: "А вы, взрослая женщина, вам что, нечего делать?" Мама в ответ только попросила его помочь мне. Он подумал-подумал и сказал: "Знаешь что, я попробую переговорить в главке нашего управления, но надо прийти очень подготовленным. Одни животные — это ерунда. Надо еще небольшую творческую заявку написать, чего бы ты хотел, как ты видишь себя на манеже, как ты представляешь себя в шоу". Он посоветовал мне обратиться к его знакомому, очень хорошему драматургу — его папа был народным артистом СССР, играл в роли Сталина — Олегу Левицкому. Он как раз приезжал в Тбилиси, делал новую постановку Игоря Кио. Мы познакомились, поговорили с ним, он: "Вы удивительный человек, но моя работа стоит денег". Я говорил: "Хорошо, ну деньги и деньги". Я не задумывался, хотя у меня и ни копейки не было. Уже в Москве на очередной с ним встрече он заявил мне сумму — 700 рублей. Тогда это была просто огромная сумма. Я пришел домой, убитый. Хозяйка квартиры, где мы останавливались в Москве, спросила, что случилось. "Вы знаете, Галина Петровна, мечта как будто сбывается, а вроде и не сбывается. Скоро будет коллегия, надо сценарий выкупать, а у меня нет денег". Она ответила: "Я поговорю со своей соседкой, она моя подружка, но она дает под проценты". Она не сказала тогда, что это она сама и есть. Там было что-то вроде 2%. Я говорю, согласен. Не соображал тогда, как буду отдавать. Решил шикануть. И я забрал сценарий, он назывался "Путешествие в ретро". Это была тематика Тбилиси, питомник Сухуми, воздушный шар, я летаю и мечтаю. Обезьянки спускаются и поднимаются. Фантазия была очень красиво написана.

Сценарий надо было еще в главке пробить, представить на худсовете — не факт, что еще возьмут. А в худсовете кто? Все народные, заслуженные-перезаслуженные сидят. А тут какой-то Азиз из Тбилиси приехал, ну и что? Таких много. Никулин меня знал, но он ничего не обещал.

И вот худсовет, я в коридоре стою, весь зеленый, трясусь. Никулин заходит и как всегда подмигнул, не переживай, выкарабкаемся. Меня вызывают. Несколько вопросов задали. Там такие весомые люди были, то есть те, которые могли сказать: "Знаешь, пошел-ка ты отсюда на хер. У нас хватает людей". И уже после, когда я стоял в коридоре и ждал результатов, выходит Никулин, а я не заметил его. Он подошел сзади, приобнял: "Ну я же сказал вам, что такие как вы, е*нутые, нам нужны". Это его цитата.

Про министра культуры тов. Демичева

Эта эпопея закончилась. Но я все еще не имел права поступать на работу, потому что тогда был Союз и надо было обязательно пройти стажировку под патронажем Министерства культуры СССР. Министром был Петр Демичев, и я сумел попасть на прием даже к нему. Высиживал его у министерства. И он меня принял: "Давайте я вас приму, раз вы такой настойчивый". Я рассказал, какой я хороший и как сильно хочу в цирк. Тогда у меня львы были, я все на них упирался. Он говорит: "Вы такой молодой, худой, и вот вы не боитесь львов своих?" Я отвечал: "Извините, может я кого-то обижу, но сидя у вас в кабинете, я больше боюсь вас". Он заулыбался: "Это правильно". И мне оставалось лишь найти руководителя практики. Но все артисты мне говорили: "Да-да, возьмем", — и потом пропадали. В лицо не могли сказать, что для них это лишний геморрой. Я пошел опять в главк, сил уже не было. И вот идет мне навстречу уже покойный дядя Миша Симонов — русский такой мужик, интересный. Уникальный дрессировщик. Мы были с ним знакомы по Тбилиси. Я ему рассказал о проблеме своей. И он мне сразу: "Да ну! Сейчас, я пока дойду до туалета, напиши заявление на имя генерального о зачислении ко мне на практику. Я потом на вокзал побегу, в Тулу. А ты, как все сделаешь, приказ на руки возьмешь и приезжай". И через два дня я уже ехал в Тулу и так прокатался с Симоновым 3 года.

Про семью

Я разведен. Дочка живет с мамой. Но она в цирк не собирается — хочет быть тележурналистом. Пускай попробует себя в другом мире. Здесь есть свои особенности, я понимаю — цирк всегда красиво, когда со стороны. А внутри не все же все знают, сколько проблем у каждого артиста.

Больше всего в почете те артисты, которые считаются кассовыми, способны привлечь публику. Если я, не дай бог, заболею, как сказал однажды Никулин, "все, мы пропали". Я практически всегда завершаю второе отделение. А в первом отделении работает мой племянник, я ему дал такую возможность. Ему повезло, что я помогаю. Обезьяну ему тоже дал — орангутанга. Династия уже формируется. Есть еще младший племянник, который стал воздушным гимнастом, он окончил факультет режиссуры цирка в ГИТИСе. Но сейчас у него разочарования, хочет уйти из цирка. Я понимаю, что его смутило — нет денег. Постоянная нищета. Если у тебя не будет никакой работы помимо цирка — ты пропал.

Про животных

Мне жалко животных. Но я сам себя успокаиваю: когда смотришь эти передачи про животных, как их истребляют, они умирают мучительно — это ужаснее. В наших условиях выживает больше, чем на воле. Животные чувствуют, как к ним относишься. Если взялся за такое дело, надо их любить, лелеять, чтобы не были голодными. А так... Я не хочу указывать фамилии многих моих коллег, но животные у них в ужасном состоянии, смотришь на эти клетки... Вот это меня пугает. Почему не следит за этим наше руководство, непонятно.
Tags: города и сёла, животные, жизнь и люди, искусство, кавказ, менталитет, мнения и аналитика, москва, мужчины, нравы и мораль, родина и патриотизм, современность, цирк
Subscribe

promo yarodom september 20, 2012 20:29 14
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment