?

Log in

No account? Create an account

Мы родом ...

Летопись: Люди, места, события, свидетельства


Previous Entry Share Next Entry
Джозеф Байерли: солдат двух армий
Я витрина
mamlas wrote in yarodom

М.ПЕШКОВА: Сегодня у нас в гостях посол США господин Джон Байерли. Мы сегодня говорим о вашем отце, участнике войны и с американской стороны, и с советской стороны. Ваш отец, совсем молодой солдат воевал и в армии США, и в советской армии. Это случилось в 1943 году. Как все произошло? Как ваш отец попал в армию? Ведь, он был совсем еще мальчишка. Сколько ему было лет?

Видео: Интервью с послом США Джоном Байерли (Сетевизор)

Д.БАЙЕРЛИ: Ну, ему было, когда он впервые поступил в армию, 20 лет – это сразу после окончания средней школы для него. За 5-6 месяцев после нападения японцев на Перл-Харбор, все американцы тогда мобилизовывались. Папе предложили стипендию учиться в университете Нотр-Дам, но он решил как почти все молодые американцы этого времени, лучше поступать в армию. Одновременно немцы объявили войну против Америки после нападения на Перл-Харбор.

В 1942 году он начал тренироваться, учиться в штате Джорджия в новом созданном подразделении американских десантных войск. Это было совсем новое к этому времени, но папа очень хотел стать десантником не только потому, что он был такой человек...

М.ПЕШКОВА: Физически крепкий, да?

Д.БАЙЕРЛИ: Да, физически крепкий. Но зато доплатили еще 50 долларов в месяц. И его семья была не очень богатая, и на эти 50 дополнительных долларов купил очень много продуктов питания для семьи.

М.ПЕШКОВА: Семья была большая у отца? Я имею в виду, братья, сестры?

Д.БАЙЕРЛИ: Да, у него было четверо братьев и 2 сестры. Все они прошли Великую депрессию США. Папа всегда говорил, что одно из самых ранних его воспоминаний было то, что он стоял в очередь со своим папой, ждал, пока выдадут продукты питания от государства, от правительства. Он писал, насколько это было унизительно для 5-6-летнего мальчика.

М.ПЕШКОВА: Он пошел учиться на военного, на десантника.

Д.БАЙЕРЛИ: Да.

М.ПЕШКОВА: И их перебрасывают в Европу. Так?

Д.БАЙЕРЛИ: Да. Он начал с США его тренировки и кончилось все это в Англии. И к этому времени уже 1943-44 год, они уже готовились к десанту.

М.ПЕШКОВА: Уже был открыт Второй фронт, да?

Д.БАЙЕРЛИ: Второй фронт, как мы знаем, 6 июня 1944 года, и папа прямо участвовал. Он десантировался по расчетам в Нормандию, но, к несчастью, почти сразу был взят немцами в плен.

М.ПЕШКОВА: А как это произошло? Он буквально, ведь, на несколько секунд раньше всех остальных покинул самолет. И вдруг он оказался вдалеке от них.

Д.БАЙЕРЛИ: Как мы знаем, вот этот десант был очень хаотичный, потому что пилоты, летчики просто не ожидали противовоздушного огня. Они летали слишком быстро и слишком низко, и поэтому десант был очень неорганизованный. Когда они тренировались, они ожидали, что все они будут находиться на земле в одном месте и будут быстро друг друга находить. На самом деле, это оказалось не так: он находился очень далеко от своих товарищей, и в темноте он несколько часов, может быть, целый день прятался от немцев, пытаясь найти его подразделение. Но немцы его нашли до того, как он своих.  

М.ПЕШКОВА: Ну и его посадка была не совсем удачной. Он, насколько я понимаю, сел на крышу церкви и ударился.

Д.БАЙЕРЛИ: Он ударился, соскочил со стороны этой крыши, приземлился на кладбище рядом с церковью. Было совсем темно. Конечно, к этому времени уже немцы поняли, что происходит, и открыли огонь. Так что ему удалось спрятаться от этих пулей. Но он был ранен только после его первой попытки сбежать от немцев.

М.ПЕШКОВА: Насколько я знаю, следующие самолеты – их немцы взорвали, и самолеты вместе с американскими солдатами упали на землю и все солдаты погибли.

Д.БАЙЕРЛИ: Некоторые самолеты, действительно, были уничтожены еще в воздухе, и папа позже мне описывал, как они смотрели через открытый люк своего самолета на соседние самолеты, которые летали очень близко друг к другу. И как он видел, что соседний самолет взорвался от удара с земли немцами. И папа знал, что его товарищи, его друзья, с которыми он почти 1,5 года тренировался, дружил, моментально погибли.

М.ПЕШКОВА: Какое было задание?

Д.БАЙЕРЛИ: Ну, задание было – конечно, бросок, десант в тыл у врага. Это было за 8-10 часов до десанта морских пехотинцев на берег Нормандии. Так что его задача была вообще взорвать коммуникации немцев и уничтожить мосты, электростанции. И, действительно, папе удалось взорвать одну маленькую электрическую подстанцию – это была, может быть, его единственная выполненная задача перед тем, как он был взят в военный плен.

М.ПЕШКОВА: Как он попал в плен?

Д.БАЙЕРЛИ: Он писал, как пытался найти своих товарищей, и слышал звук через живую изгородь, которая растет в Нормандии – она очень густая. Смотреть через них невозможно – они настолько густые – но он слышал звук и думал, что это, наверное, свои. Но когда он добрался через эту живую изгородь, оказалось, не американские солдаты, а немцы. Их было шестеро, у него был автомат Томпсона, но против 6 вооруженных немцев... Он был взят в плен почти сразу.

Дальше тогда началась для него целая серия лагерей для военнопленных.  

М.ПЕШКОВА: 3 лагеря прошел он.

Д.БАЙЕРЛИ: Да больше, я думаю даже. Это зависит от того, что вы называете лагерем. Потому что были просто места, где собрали военнопленных, но это было временно. Это сначала в Нормандии, потом их перевезли в Париж. Ну, конечно, союзники продвигались вперед, и все эти лагеря передислоцировались с Запада на Восток. Он был в лагере в Германии – это был город Лимбург, по-моему, это было 12Б или 12А. Потом в конце он находился уже на территории теперешней Польши в городе (или в селе, скорее всего) Кюстрин на берегу реки Одер. Там находился лагерь военнопленных Stalag III-C. Он там пребывал 2 или 3 месяца, он совершил побег, но был пойман и его вернули обратно в этот лагерь.

Второй побег оказался успешным. Это тогда, когда все военнопленные, американцы и англичане – они слышали даже звук канонады советской. Все поняли, что советские подразделения, все-таки, находятся очень близко, приближается Первый Белорусский фронт. И папа, когда он бежал, он решил пойти, конечно, на Восток в ожидании встретиться с союзниками, то есть с советской Красной армией.

М.ПЕШКОВА: Что ваш отец говорил о том времени, когда он был в плену? Как с ними обращались? Кормили ли их или они были голодны и буквально умирали с голоду? Как все было?

Д.БАЙЕРЛИ: Папа всегда говорил, что была большая разница между тем, как относились к военнопленным из Америки и из Англии. Большая разница как расправились с советскими военнопленными. Потому что в Stalag III-C их держали рядом друг с другом. Было 2 лагеря. Папа говорил: «Да, конечно, нам давали очень мало кушать, нам было всегда очень голодно, нам хотелось есть. Но мы видели, как советские военнопленные буквально умирали от голода перед нашими глазами. И мы, хотя, - он сказал, - мы были очень голодные, все-таки, мы всегда находили способ как-то перебросить через колючую проволоку кое-что этим людям, нашим союзникам советским, чтобы не умирали от голода». Но для американских военнопленных вообще посылки Красного креста спасали много жизней американских военнопленных. И папа всю жизнь благодарил Красный крест за эти посылки, и он даже позже, в 60-е – 70-е годы добровольно работал в Красном кресте, просто чтобы выразить свою благодарность за то, что они спасли ему жизнь. «Без этих посылок, - он сказал, - действительно, мы бы, американцы умерли от голода», потому что к концу войны, конечно, немцы давали очень мало военнопленным. Для них самих было очень мало еды.

М.ПЕШКОВА: Тогда, когда ваш отец попал в зону советских войск, он сказал: «Я – бежавший из плена, а не освобожденный». Кому он это сказал?

Д.БАЙЕРЛИ: Он сказал это человеку, которого он всегда называл «командир советского танкового подразделения», женщине-майору. Он не знал, как ее звать. Ему было очень трудно доказать, кто он такой, потому что немцы отобрали всю идентификацию у него. У него не осталось фактически ничего кроме пачки американских сигарет и кое-чего от его военной формы.  

Они сразу, конечно, хотели его просто послать в тыл, потому что уже в это время освобождали советские войска лагеря военнопленных. Начали уже собирать этих военнопленных и отправлять их домой. Надо было знать моего отца: он был такой, упрямый человек и он сказал им, что нет, он не освобожденный военнопленный, он, все-таки, сбежал. Он лишился возможности сражаться против немцев, потому что он находился долгое время у них, как он всегда шутил, в гостях. И он очень хотел, все-таки, как солдат иметь возможность участвовать в этой войне и победить Гитлера, как он всегда выражался.

М.ПЕШКОВА: Как они проверили, что он умел делать?

Д.БАЙЕРЛИ: Это мы не знаем. Я думаю, что в это время (это уже конец января 1945 года) все думали, что конец войны намного ближе, чем казался на самом деле. Все они думали к этому времени, что через 2-3 недели русские, американские и английские войска встретятся в Берлине, война будет окончена и папа может уже перейти к своим. Может быть, на этой основе согласились взять этого сбежавшего американского солдата с собой.

На самом деле, папа воевал, находился в этом танковом подразделении не больше недели, 10 дней, пока он не был ранен в атаке немецких самолетов-бомбардировщиков. Он был тяжело ранен – осколки в бедре и в ноге – его сразу эвакуировали в советский госпиталь в городе, тогда называлось Ландсберг, теперь это какой-то польский город. И он там лечился, лежал недели 2-3, пока состояние здоровья не позволило ему встать и пойти дальше.

Именно когда он находился в этом госпитале, он встретился с маршалом Жуковым.

М.ПЕШКОВА: А как это случилось?  

Д.БАЙЕРЛИ: Ну, как мы знаем, к этому времени Первый Белорусский фронт уже приостановился, Жуков там ждал команды перейти реку Одер. Сопротивление со стороны немцев тоже усилилось, как мы знаем. Так что, видимо, он просто вел инспекции в этом госпитале. Услышал, что там лежит некий американский сбежавший десантник, который воевал в рядах Красной армии, подошел к нему, через переводчика спросил, ну, как генералы всегда с сержантом говорят: «Как ты? Все хорошо? Как твоя семья? Что я могу для тебя сделать?» И папа попросил у него какой-то документ, потому что, как я сказал, у него идентификация совершенно исчезла (немцы все отобрали у него).

Жуков на следующий день какое-то письмо передал отцу. Благодаря этому письму, папа смог добраться из этого госпиталя через Польшу, через Белоруссию в Москву. Он приехал в Москву уже к концу февраля 1945 года.

М.ПЕШКОВА: А что знала семья про Джозефа Байерли? Что им было известно, где их сын?  

Д.БАЙЕРЛИ: Ну, это, может быть, самая неправдоподобная часть этой удивительной истории. По ошибке папа считался погибшим. Уже через 10 дней после открытия Второго фронта 6 июля. Так что где-то к концу июля мои бабушка и дедушка в Мичигане, его родители получили похоронку от военного министерства США о том, что он погиб. Это была, конечно, недостоверная информация. По какой-то ошибке, может быть, его идентификацию, когда он был взят в плен, взяли немцы, дали какому-то лазутчику, может быть. Мы не знаем точно, как это получилось, но считалось, что он погиб и даже пели панихиду в местной католической церкви, куда они ходили каждое воскресенье.

Так что когда папа оказался у дверей американского посольства в Москве уже в феврале 1945 года, сразу послали телеграмму в Вашингтон и на следующий день поступила информация о том, что тот Джозеф Байерли, на самом деле, неизвестно кто он такой, информация о том, что он погиб. Не дали папе переночевать в посольстве, его отправили в гостиницу Метрополь. Ну, он говорит, что тогда это было более похоже на бараки, чем на гостиницу, но там он пробыл 2 дня, пока не установили его личность. Ну, в конце концов, конечно, выяснилось, что он, действительно, Джозеф Байерли. Он был отправлен в Одессу, где там собирались уже многие американские освобожденные военнопленные. Он отплыл пароходом оттуда через Каир, через Италию и приехал в Нью-Йорк где-то в конце апреля 1945-го и отпраздновал День Победы 8 мая по нашему счету в Штатах, в Чикаго.

М.ПЕШКОВА: Как его встретила семья?  

Д.БАЙЕРЛИ: Конечно, со слезами на глазах, как говорится в известной песне. У нас даже сохранилась в семейных архивах чудесная фотография о первой встрече, когда он открыл дверь и мама и папа его ждали, обнимали, конечно. Моя бабушка умерла, когда мне было 15 лет, так что я успел много с ней поговорить об этом моменте. И даже 30 лет спустя, она не могла говорить об это без слез на глазах.

Действительно, это было невероятно. Они думали, что сын их погиб, а, на самом деле, он вернулся домой. Не всем так счастливо выходила судьба.

М.ПЕШКОВА: Это был единственный солдат во Второй мировой войне, солдат двух армий?

Д.БАЙЕРЛИ: Я думаю, что не единственный. Это, конечно, редкий случай, но не уникальный. Когда была опубликована его биография издательство «Random House» на обложке книги его биографии написало: «Правда об уникальном американском солдате, который сражался в рядах Красной армии». Но, на самом деле, я знаю, что он не был единственным, потому что я встретился и с другими американцами, которым просто довелось встретиться и даже сражаться. Так что это не уникальный случай, но, все-таки, очень редкий.

М.ПЕШКОВА: Ваш отец, я знаю, приезжал несколько раз в Советский Союз.

Д.БАЙЕРЛИ: Да. Вы знаете, это тоже очень интересная история, потому что сразу после того как он приехал обратно в США, он дал интервью и говорил о том, что советские войска спасли ему жизнь. А потом, в 50-е годы, когда началась коммунистическая истерия в США, он перестал об этом говорить, то, что он добровольно решил присоединиться, даже чтобы спасти жизнь, к советским войскам. И начал об этом более подробно рассказывать только в 70-е годы, когда уже пошла разрядка в наших отношениях СССР и США, и когда я, тогда еще будучи молодым американским студентом, начал приезжать в Россию.

Когда я приехал в Москву в 1979 году, я как-то остановился в гостинице Метрополь, заказал через центральный телеграф разговор с отцом, позвонил ему, сказал, что все у меня хорошо. Я работал тогда на американской выставке здесь в Москве.

М.ПЕШКОВА: Это была знаменитая выставка.  

Д.БАЙЕРЛИ: Да. Ну, одна из этих знаменитых передвижных выставок. Я сказал, что остановился в гостинице Метрополь. И я помню, что он сказал: «Да, я знаю. По-моему, я тоже там побывал в 1945 году». Он тогда просто открылся, стал больше, подробнее говорить о своих приключениях. И я решил, что надо его обязательно пригласить в Москву. Так что мы добились выдачи визы ему, и он, действительно, приехал впервые за 35 лет в 1979 году, когда я был в Москве. И у нас даже была тогда встреча с комитетом ветеранов войны, генералом Батовым – тогда был глава этой организации. Так что папе удалось встретиться с генералом Батовым и с генералом Маресьевым. «Повесть о настоящем человеке», я думаю, что вашим слушателям не надо объяснять, кто Маресьев.

И это началась целая серия поездок папы обратно в Москву, в Россию всегда в ожидании или надежде найти своих советских товарищей. Но мы никогда никого не находили, кто бы помнил его. И тогда мы точно не знали, в какой бригаде он служил. Теперь мы знаем, что это, скорее всего, была 219-я танковая бригада, которая, действительно, участвовала в боях в этом районе. Но тогда мы этого не знали и ему никогда не удалось.

И уж тем более мы знаем, что подавляющее большинство его товарищей, наверное, погибли в этом последнем броске под Берлином. Мы помним, сколько это вам стоило, советским людям.

М.ПЕШКОВА: И однажды был случай, когда ваш отец встретился с ветераном, а на следующее утро его внук принес подарок от дедушки. Что это был за подарок?  

Д.БАЙЕРЛИ: Ну, это было в 1992 году, когда мы с папой приехали тогда уже в Российскую Федерацию, недавно открывшую, скажем. И мы были в Рязани, потому что там известная база десантников. Пригласили американских и других ветеранов участвовать в десанте. Папа уже к этому времени не участвовал в десанте, ему было уже за 70 лет, но были очень многие встречи с ветеранами и я служил ему переводчиком. Помню, что мы сидели допоздна, поговорили с участниками Курской битвы. Папа был очень такой, щедрый человек, у него всегда были в карманах шоколад, сувениры, значки, бейсболки. Так что он в конце нашей встречи с этим ветераном подарил ему значок, бейсболку, конфетку его внуку, который тоже там находился. И попрощались.

На следующий день, когда мы уже готовились к отъезду, мы уже фактически сидели в автобусе, по-моему, подбежал этот маленький внук с маленьким пакетом и нам передал, сказал: «Это от дедушки вам на память». Потому что мы ему, у него не было ничего нам подарить взамен в этот вечер. Так что на следующий день он послал внука.

Когда автобус уже отправился, мы открыли, и там были такие ордена «За отвагу», а мы даже не знали, откуда такие святые ордена. Неудобно было, но уже не было возможности их вернуть. Так что папа их поставил домой в рамке просто как символ его дружбы с советскими, российскими ветеранами

М.ПЕШКОВА: Я знаю, что ваш отец однажды был на Красной площади во время парада 9 мая.

Д.БАЙЕРЛИ: Да.

М.ПЕШКОВА: В каком году это было?

Д.БАЙЕРЛИ: Это было в 2004 году, его последний визит в Москву, когда ему был уже 81 год. Действительно, он имел возможность посмотреть на этот великолепный священный парад. К сожалению, он не дожил до того, чтобы видеть то, что я увидел в прошлом году, когда американские солдаты шли как участники в этом параде. Но я знаю, что папа сверху смотрел на это с большой улыбкой, с большим чувством удовольствия.

М.ПЕШКОВА: Сегодня, в День Победы что бы вам хотелось сказать нашим радиослушателям? Каковы ваши пожелания?  

Д.БАЙЕРЛИ: Ну, во-первых, я бы хотел просто выразить благодарность всем ветеранам, которые слышат мой голос, мои слова и сказать им спасибо за то, что они вообще спасли всех нас от страшной судьбы. Мир теперь у нас непростой, не без проблем, но трудно вообразить, что было бы, если не мужество советских солдат. И я тоже бы хотел напомнить о том, насколько мы были близки, насколько эффективно мы служили вместе как союзники, не взирая на большие разногласия, идеологические конфронтации, различные системы. Но, все-таки, перед общим врагом мы нашли общий язык, общая задача у нас была ясно сформулирована.

А теперь, когда, слава богу, идеологическая конфронтация уже ушла, когда есть, действительно, в наших отношениях перезагрузка, подъем, который мы все ощущаем, дай бог, что мы можем использовать этот дух партнерства и союзничества. Тогда сегодня против тех общих угроз, которые стоят перед нами, я, будучи послом США в РФ, считаю, что это просто мой долг как сына своего отца добиться этого. Чтобы тот факт, что нас намного больше соединяет, чем разделяет, был у всех нас как стимул мотивации на дальнейшие успехи. Вот, что я бы хотел сказать вашим слушателям сегодня и пожелать всем всего-всего наилучшего, с Днем Победы. Это праздник с сединою на висках.

М.ПЕШКОВА: Благодарю вас, господин посол. В эфире радиостанции «Эхо Москвы» был посол США в России господин Джон Байерли. Спасибо.

Д.БАЙЕРЛИ: Вам спасибо.


promo yarodom september 20, 2012 20:29 5
Buy for 10 tokens
У каждого из нас есть малая Родина и Родина большая. Кто-то живет и работает на чужбине. Многих из нас раскидало по странам и весям. У каждого из нас найдутся различные истории о своих местах и далекой стороне, своей жизни или жизни других. О том, что было, есть и будет с нами. ​*** В…